Владимир Войнович: В российский Крым я не поеду, хоть там и похоронены мои родители

Интервью “Радио Польша”

voinovich1

Почему президент стал вести себя как царь, когда будет новая перестройка и вернется ли Россия в Европу? Своими размышлениями Владимир Войнович поделился с Артемом Филатовым. 

Ловушка для Путина

Артем Филатов: Владимир Николаевич, год назад вы написали письмо, в котором говорили, что смерть Надежды Савченко вызовет более острую реакцию в мире, чем Крым и Донбасс. Как вы считаете, почему она все еще в России?

Владимир Войнович: Российские власти не знают, что с ней делать. Бывает, что власть с самого начала делает глупости и надеется исправить их дальнейшими шагами. Они зашли в такой тупик, из которого не находят выхода. Вот взяли эту девушку, хотели с ней что-то сделать, а она проявила несговорчивость. Решили, что надо нажать посильнее. И оказалось, чем сильнее нажимаешь, тем она тверже. И теперь все, кто пытаются с ней расправиться, ее уже ненавидят, в то же время они понимают, что выхода нет и Надежда их уже победила. Независимо от того, останется ли она жива, она стала легендарной личностью. Савченко проявляет такую стойкость, такое мужество, что это редко с кем бывает. Ее можно физически уничтожить, но тогда тем, кто это сделает, будет позор на все времена.

АФ: Когда год назад вы писали письмо об освобождении Савченко, вы рассчитывали, что к вам прислушаются?

ВВ: Во-первых, я не просил, а предупреждал: если вы будете делать то-то, будет то-то. Когда я обращаюсь к властям, я никогда не рассчитываю на их гуманность, потому что понимаю, что человеколюбие для них звук пустой. Я обращаюсь только к разуму: вы ставите в плохое положение себя, государство, лично тех, кто управляет. Я думаю, что был прав: чем более жестко будут обращаться с Савченко, тем безнадежнее будет эта борьба и тем большее возмущение в мире это будет вызывать. Если с Савченко что-то случится, Путину лучше не появляться на Западе.

АФ: На ваш взгляд, Путин имеет шансы выйти из этой ситуации?

ВВ: Есть два пути. Первый, наилучший для государства, если бы суд ее просто освободил, чтобы ее отдали маме и сестре в зале суда и увезли домой. Но это иллюзия и такого не будет. Следующий вариант – президент может ее помиловать, хотя все равно пятно на нем останется. Но все вздохнут с облегчением и у Савченко начнется новая биография. Ну и третий – обменять ее на кого-то.

Жизнь после Крыма

АФ: События последних двух лет, среди которых и пленение Надежды Савченко, и Крым, и Донбасс – как они отразились на восприятии России?

ВВ: Я глубоко в политику не вникаю, но был создан прецедент, были нарушены очень важные, фундаментальные Будапештские соглашения. В отличие от дела Савченко отнятие Крыма просто так не восстановимо. Только что праздновали вторую годовщину, говорили, что Крым навсегда и вдруг отдадут? Поэтому это нереалистично. Что касается действий российской власти на Украине, там легче, хотя тоже проблема для Путина и его окружения. Они же способствовали тому, что образовались эти «ЛНР» и «ДНР». Если сдать, будет очень большое разочарование у какого-то круга влиятельных людей. Трудно, но проще, чем исправить ошибку с Крымом. Людей убедили, что Крым наш и огромное количество будет возмущено, если его отдадут обратно.

АФ: Так ли это на самом деле? Люди уходили с недавних митингов, посвященных Крыму, не дожидаясь их окончания…

ВВ: Людей воспитывают так, что они должны верить в то, что говорит начальство: «Раз мы взяли Крым, мы поступили правильно и никакого другого выхода нет». А люди уходят с митинга, потому что казенный митинг – это всегда скучно. Но людей взбудоражили, им объяснили, что это хорошо, что Крым наш. Хотя я три года назад был в Крыму, он был украинским. Как человеку мне не важно было, чей он: все равно я там платил деньги за жилье, покупал еду…

АФ: А в российский Крым вы поедете?

ВВ: В российский Крым я не поеду, хотя у меня есть причина, по которой я должен ехать: у меня родители там похоронены, в Керчи. Но я все-таки не поеду.

АФ: Почему?

ВВ: По принципиальной причине. Потому что я не признаю этого действия, которое было сделано. С Крымом можно было иначе поступить. Я знаю, что многие люди на самом деле хотели быть в России, это правда. И если бы когда-нибудь провели референдум, но не при таких обстоятельствах, вполне возможно, что результат был бы похож на тот, который был. Не с таким сокрушительным счетом, но все же. Но уже полуостров принадлежал другому государству. Если хотите помогать русским, Украина этому не мешала… Я боюсь, что меня украинцы проклянут, но я не политик, я не собираюсь решать судьбу Крыма. Я просто представляю: если вдруг будет указ вернуть Крым, сами крымчане как на это отреагируют? Если будет воля следующего руководства, надо будет эту ошибку исправлять как-то постепенно …

Про власть и оппозицию

АФ: Владимир Николаевич, вы в романе «Москва 2042» предсказали, что человек из КГБ будет руководить постсоветской Россией. А развитие событий с начала 2014 года вы могли представить?

ВВ: Меня все эти действия очень удивили. Когда пришел человек из КГБ, я за него не голосовал, с самого начала настороженно к нему относился. Но все-таки я видел, что он человек разумный, страна экономически укреплялась, люди стали жить материально гораздо лучше. Он стал свободы урезать, но кое-какие и сейчас остались. Это свобода передвижения, возможность в ограниченных пределах высказывать свое мнение. Например, у нас есть радио «Эхо Москвы», телеканал «Дождь», «Новая газета», журнал «The new times». Недавно была дискуссия Навального с Познером, его не пускают на федеральные каналы, но на «Дожде» и «Эхе» он может высказываться.

АФ: Мы говорим с вами о том, как Россия пришла к ситуации 2014 года…

ВВ: В 2000-е Путин говорил, что не будет менять под себя Конституцию. Как только было сказано, что следующий президент будет править два срока по 6 лет, это сразу меня насторожило: я понял, что с демократией практически покончено. Путин начал совершать ошибки, которые может делать человек, обладающий абсолютной властью и не думающий, что ему придется когда-то уйти с этого поста. Вот он захотел зимнюю Олимпиаду в том месте, где обычно люди проводят летний отдых – и провел, независимо от того, сколько она стоила. Ладно, можно было только порадоваться, что она прошла хорошо. Но потом, опьяненный своими видимыми успехами, он начал сначала Крым, потом Донбасс, потом эта идея Новороссии… Это цена, которую люди платят за бесконтрольность власти, когда она не ограничена ни сроками, ни возможностями.

АФ: Все чаще те, кто с российской властью не согласен, действуют из-за рубежа. Например, недавно был форум оппозиции в Вильнюсе. На ваш взгляд, насколько такая борьба имеет смысл?

ВВ: Всякая борьба имеет какой-то смысл. Надо признать, что наша оппозиция очень слабая как внутри страны, так и за рубежом. У государства есть все возможности ограничивать оппозицию и не давать ей продвинуть свои идеи в массы. Другое дело, власть делает для своего разрушения больше, чем вся оппозиция. Вот взять последние два года – Россия стала изгоем, Путин стал нерукопожатным. Когда в свое время меня лишили гражданства за «подрыв престижа советского государства», я написал Брежневу: «Никто больше вас не подрывает этот престиж». А это для устойчивости государства очень важное дело. Советская власть своим крушением больше всего обязана самой себе. Так же и этот режим.

Оппозиция сейчас слаба, но когда возникнет турбулентное состояние, она вырастет, появятся в ней новые люди. На самом деле, в условиях демократии всегда появляются новые люди, посмотрите, например, на выборы в Америке. Еще 8 лет назад мы не знали, кто такой Обама, например. А у нас говорят, что Путину нет альтернативы…

АФ: Сейчас Михаил Ходорковский собирает команду молодых политиков в России, готов поддерживать их на выборах в Госдуму. Как вы считаете, у этой инициативы есть шансы на успех?

ВВ: Чем больше шансов у оппозиции, тем больше будет противодействие государства. В прошлый раз были большие фальсификации, тут тоже будет придумано что-то. И дело в том, что у нас уже сформировалось самодержавие, поэтому вообще не важно, какая будет Дума, все равно последнее слово за самодержцем.

АФ: Вы убеждены, что Путин ведет себя как царь?

ВВ: Он ведет себя как царь. Просто я не убежден, что это для него благополучно кончится. Но как именно, я не знаю.

АФ: Оппозиции и НКО, которые сейчас на полуподпольном положении, нужно уезжать, «вывозить мозги» или какой путь вы видите?

ВВ: Я не даю советов, как нужно. Когда в советское время мне человек говорил, что хочет стать диссидентом и бороться с властью, я всегда предупреждал: не делай этого, ты разрушишь свою жизнь. Что касается оппозиции сегодня – все не уедут, кто-то обязательно останется здесь. Между прочим, в 19 веке очень многие молодые люди уезжали на Запад обучаться наукам, но там они больше изучали марксизм, возвращались в Россию и начинали бороться с властью. Мы знаем, чем тогда дело кончилось.

АФ: Что будет для вас сигналом: надо уезжать?

ВВ: Для меня ничего не будет сигналом. Я старый человек, я раньше тоже не сам уехал, я жил, пока меня отсюда не выгнали.

Назад в СССР или вперед в Европу?

АФ: Владимир Николаевич, недавно проходили в России митинги под девизом «Мы с Крымом навсегда». А навсегда ли Россия отдалилась от Европы?

ВВ: Я думаю, в довольно близкое время власть в России переменится. Может, уже не при моей жизни, но речь идет о нескольких годах. Потому что как в болото зашли, так и не можем выбраться. Идем вперед, а там все глубже и глубже. Точно так же не было надежды на советскую власть в последние годы ее существования, что она оценит ситуацию и резко развернется в другую сторону. Так и этот режим: он должен сильно отступить, но не способен, видимо. Значит, после ухода Путина: никто не вечен, но чем дольше он будет, тем неизбежней новая перестройка.

Если считать, что сейчас в Кремле сидят не совсем искренние реваншисты, которые так решают свои проблемы, они могут вскормить реваншистов искренних, которые пойдут восстанавливать Советский Союз?

Что, армия пойдет воевать, серьезно? Когда советская власть на кого-то нападала, она почти всегда проигрывала. Этому пути будет оказано просто колоссальное сопротивление.

Но народ поддерживает то, что сейчас власть отгораживается от Европы?

Поддержка народа – пассивная поддержка. У нас привыкли, что власть что-то делает, а от нас ничего не зависит. Народ у нас не привык к сопротивлению. Когда его будут заставлять делать то, что он не хочет, он себя проявит. Я думаю, что после Путина придут люди, которые поведут Россию обратно, к тем завоеваниям, которые произошли в 90-х годах. Россия должна стать частью Европы и все-таки такое движение внутри России есть. И чем дальше мы зайдем в эту трясину, в которую мы попали, тем выше шанс, что мы сделаем новый шаг к демократии и свободе. Мой осторожный оптимизм на этом основан.

АФ: По Украине мы видим, что реформы пробуксовывают, что элиты им сопротивляются. Как вы считаете, станет ли для России Украина примером, будем ли мы на нее ориентироваться?

ВВ: Хотим или не хотим, но мы будем ориентироваться. Я с надеждой смотрю на то, что там будет. Но мы знаем, сколько противников перемен в Украине, а в России еще больше. Просто руководство российское очень боится примера. Им было бы очень неприятно, если бы Украина быстро достигла успехов и показала, что таким путем нужно идти. И когда в России будет объявлено официально движение в сторону Европы, сопротивление будет очень большое, мы уже это видели в 90-х годах.

АФ: Вы говорили года полтора назад, что запахло ощутимо третьей мировой войной. Сейчас это ощущение сохраняется?

Да, потому что все время происходят какие-то события, которые могут неожиданно вспыхнуть. Какая-то сила может выйти из-под контроля, какой-то будет неудачный ответ. Например, когда начались события в Сирии, мне показались они опасными. И опасность все равно остается, хоть сейчас вывели часть войск оттуда. А могут опять ввести. Я не говорю, что каждое движение ведет к войне, но нельзя играть со спичками, сидя на пороховой бочке.

Опыт сопротивления

АФ: Владимир Войнович – российский писатель, в прошлом диссидент…

ВВ: И полонофил! Я говорил по-польски. Я служил в Польше полтора года в армии, у меня была девушка польская…

АФ: Как вы считаете, Польша смогла расстаться с советским прошлым и стать европейской страной?

ВВ: Я сейчас, честно говоря, мало слежу за тем, что там происходит, но Польша смогла еще при советской власти. Может быть, потому что церковь в Польше была сильна даже в советское время. Потом, поляки исторически всегда готовы к сопротивлению.

АФ: России не хватает одного из элементов польского успеха? Например, интеллигенции или церкви, которая может поддерживать общество…

ВВ: Я считаю, что Россия, несмотря на теперешнее влияние РПЦ, является атеистической страной. Крестины, венчания – это все ритуалы. Большинство людей ни во что не верит, что видно по нашим делам. Церковь играет какую-то отрицательную роль в нашем обществе, это реакционное образование, которое поддерживает самые худшие дела в России. А в Польше другое дело. Что касается интеллигенции, она разрознена и не играет той роли, которую играла когда-то. Но все-таки есть элементы просвещения, есть мыслящие и образованные люди в России. Очень много людей мыслящих не в политике, они рассуждают как я, но не собираются, как и я, участвовать в делах, реально меняющих ситуацию.

АФ: Может, как раз это и развязывает руки власти?

ВВ: Надо различать, что есть инакомыслящие и есть политики. Политик – это человек, который хочет реально сменить власть и знает, какими способами. А есть инакомыслящие: вот я литератор, имею какой-то круг читателей, у меня есть представления о правде и совести. Я считаю своим долгом говорить то, что я думаю. Поведение каждого человека очень важно для общего климата, а политики мыслят не в категориях совести, а в категориях целесообразности. В общем, несмотря ни на что, Россия цивилизуется постепенно.

АФ: Но есть совершенно противоположная оценка: Россия погружается в средневековье. Последний пример – президент Ингушетии отрезал помпон шапки у мальчика, сказав, что с помпонами ходят девочки.

ВВ: Хорошо еще, что он не отрезал мальчику ухо, не говоря уже о голове… Но дело в том, что у нас есть регионы Кавказа, там свои нравы, свои законы. Не Россия пытается на них распространить на них свои законы и обычаи, а они, наоборот, пытаются распространить на всю Россию свои представления о том, как надо жить. Но медленно растет и будет расти дальше сопротивление этому движению. Поэтому хоть Россия и в чем-то погружается в средневековье, но в ней подспудно происходят процессы, которые ее оттуда вырвут. В любом государстве, особенно в авторитарном, есть разные силы: есть сила которая управляет (это меньшинство), есть сила, которая сопротивляется (тоже меньшинство), а есть масса, она сопротивляется очень пассивно. В угнетенном состоянии общество подчиняется, но все приказы выполняет неохотно. Вот люди в советское время на кухнях разговаривали… А когда наступает свобода, общество преображается: в период оттепели все искусство расцвело, в науке были большие достижения.

Про голоса из телевизора

АФ: Я заметил, у вас в доме работает телевизор, канал Россия-24. Зачем вы его смотрите?

ВВ: Иногда для информации, и еще мне интересно, что они еще придумают, когда обосновывают какие-то вещи. Например, что Европа родила фашизм и что она фашистская по духу. Меня даже уже не возмущают, а удивляют такие умозаключения. Или когда говорят, что у России первая по мощи армия. Из любопытства смотрю, я бы даже сказал, зоологического.

АФ: Те кто телевизору верят, как из этого выкарабкаются, как это все забудут?

ВВ: Линкольн, кажется, сказал: «Можно обманывать долго маленькое количество людей, можно обманывать недолго большое количество людей, но нельзя бесконечно обманывать всех». Я думаю, что бесконечно обманывать всех как раз легче. И похоже, у нас такая страна, где всех можно обманывать очень-очень долго, но не бесконечно. В конце концов, правда все-таки побеждает. Все равно люди видят, как что-то идет не так. И разочарование будет очень большое. Самые страшные диссиденты были те, которые когда-то верили в советскую власть, коммунизм, во все эти дела.

Артем Филатов
Радио Польша

Ольга Варшавер на ОТР

//otr.webcaster.pro/iframe/feed/start/api_free_72ec952108d9b3830f0121717f6da471_hd/5_8937790348/717cfea0e202eb1dd0681a3b9b40ba64/4614494221?sr=61&type_id=&width=100%25&height=100%25&lang=ru

Переводчик, лауреат премии “Мастер”, член Русского ПЕН-центра Ольга Варшавер – в гостях у Николая Александрова на ОТР.

В переводах Ольги Варшавер нам известны произведения многих англоязычных авторов от Джона Мильтона до Агаты Кристи. В своем творчестве Ольга Варшавер обращалась к самым разным жанрам от детских сказок до пьес Стоппарда.

С театральной жизнью Ольгу Варшавер многое связывает.

О переводах, театре и языке беседует с гостьей Николай Александров.

Алексей Симонов: “Мы не будем лебезить перед государством”

1458764211889

В ближайший понедельник, 28 марта, Гагаринский суд Москвы будет рассматривать иск Фонда защиты гласности (ФЗГ) к Министерству юстиции, которое принудительно внесло некоммерческую организацию в реестр иностранных агентов. В Фонде считают, что прокурорская проверка и процедура признания инагентом проходили с многочисленными нарушениями, что и послужило основанием для иска. Президент Фонда защиты гласности Алексей СИМОНОВ рассказал в интервью “Новым Известиям”, как изменилось отношение к организации с обретением статуса “иностранного агента” и почему фонд не будет искать лазеек, чтобы избавиться от ярлыка “агента”.
В ближайший понедельник, 28 марта, Гагаринский суд Москвы будет рассматривать иск Фонда к Министерству юстиции. В Фонде считают, что прокурорская проверка и процедура признания инагентом проходили с многочисленными нарушениями, что и послужило основанием для иска.

Автор: Елена Ромашова
«НИ» за 24 Марта 2016 г. / Общество

На сайте Планета.ру начал сбор средств на создание документального фильма о поэте Наталье Горбаневской

Документальный фильм “Наталья Горбаневская: “Я не героиня”

Производство: Кинокомпания SugarDocs

Режиссура: Ксения и Кирилл Сахарновы

Год выпуска: 2016

Страница на Facebook: https://www.facebook.com/Gorbanevskaya/

 

О будущем фильме говорят его создатели:

Поэт Наталья Горбаневская (1936-2013) известна прежде всего как участница диссидентского движения и одна из той восьмерки отчаянных, кто 25 августа 1968 года вышел на Красную площадь протестовать против вторжения советских войск в Чехословакию, поплатившись за это несколькими годами лишения свободы. За этот и другие поступки Горбаневскую часто называли героиней. Наталья Евгеньевна всегда возражала на это: «Я не героиня, я обычный человек». Так чуждо ей было все пафосное, героическое, как отталкивало ее манерное слово «поэтесса», которому она предпочитала бодрое польское «поэтка».

original1

Наталья Горбаневская часто давала интервью, говоря о своем участии в легендарной демонстрации. Но при ее жизни не было сделано ни одного фильма, который рассказывал бы о ней лично. Мы, режиссеры Ксения и Кирилл Сахарновы, предлагаем вам стать спонсорами фильма о Наталье Горбаневской и внести свою лепту в память о ней как о выдающемся поэте и правозащитнице. «Все в своей жизни я делала сознательно, и лишь стихи пишутся сами», – говорила Горбаневская. «Она была поэтом прежде всего, поэтом по преимуществу и поэтом замечательным, но ее видимое миру социальное геройство временами заслоняло ее поэтический масштаб”, – говорил о ней поэт Лев Рубинштейн.

В нашем фильме, не минуя ее выдающихся гражданских поступков, мы хотели бы в первую очередь рассказать о Горбаневской – поэте. В юности она, боготворившая Ахматову, получила от Анны Андреевны благословение на поэтическое творчество, позже в годы хождения САМИЗДАТа от руки переписала и распространила несколько десятков ахматовского «Реквиема». На протяжении полувека дружила с Людмилой Улицкой, которая тоже начинала как поэт, но полюбив стихи подруги, говорила: «Зачем мне писать стихи, если ты все уже за меня написала?» В эмиграции встречалась с Бродским (корректором первой книги ее стихов!) и многими польскими поэтами, занималась переводами их стихов на русский язык. В последние годы с появлением у нее Живого Журнала в интернете у Горбаневской начался новый активный виток жизни. “NG68”– под таким ником ее можно было легко найти в ЖЖ – стал популярным онлайн-сборником новейшей русской поэзии, – молодые поэты считали за честь оказаться на его страницах. Но помимо поэзии верная себе Наталья Евгеньевна регулярно продолжала писать о нарушениях прав человека в России и за ее пределами под заголовком «Смеешь выйти…», требовала свободу политзаключенным.

С Натальей Горбаневской мы дружили в течение последних четырех лет ее жизни. Она стала одним из героев нашего дебютного документального фильма «5 минут свободы» (2012), посвященного истории демонстрации 25 августа 1968 года на Красной площади, который Горбаневская, с юмором и долей критики относившаяся к собственной персоне, похвалила: «В первый раз мне было не противно на себя смотреть». Так как вторую половину своей жизни она провела в Париже, мы снимали нашу героиню во время ее ежегодных поездок в Москву. Некоторая часть этих материалов вошла в фильм «5 минут свободы», но большая осталась за кадром. И было бы эгоизмом не предъявить эти кадры зрителю. Среди них очень личные интервью о жизни до войны, после, о поэзии, о приходе в правозащитное движение, съемки на квартире Горбаневской в Париже, на Красной площади в Москве – месте действия легендарной демонстрации, в бывшей московской коммуналке, откуда она уезжала в эмиграцию, в Перми на несуществующем уже ныне гражданском форуме Пермь-36 и, конечно, съемки ее вечеров поэзии. Для более полного рассказа о нашей героине будут использованы интервью с ее друзьями – писательницей Людмилой Улицкой, правозащитником Павлом Литвиновым, режиссером-мультипликатором, художницей Натальей Червинской, филологом Георгием Левинтоном, польским поэтом и переводчиком ее стихов на польский Адамом Поморским, поэтом Львом Обориным и другими. Мы вспомним, какой она была в жизни, расскажем о ее поэзии, о вкладе, внесенном ею в популяризацию русской поэзии за рубежом. И, конечно, в фильме прозвучат стихи Горбаневской в исполнении автора и ее друзей.

26 мая 2016 года Наталье Горбаневской исполнилось бы 80 лет.

Мы планируем приурочить наш фильм к этой дате.

Читайте подробности на сайте Планета.ру.

Афиша недели: 28 марта – 3 апреля

28 марта, 19.00. Тель-Авив

Максим Кронгауз выступит в книжном магазине בבל / Бабель, по адресу Yona HaNavi 46

30 марта, 15.30. Москва

580400_995895183780730_2305978321915033350_n
Ольга Варшавер в гостях у Детского зала Библиотеки иностранной литературы
Пожалуйста, не забудьте подтвердить ваше участие по телефону 8-495-915-72-81. Число мест в зале ограничено.

31 марта. 19.00. Москва

9189_1164766853556523_3065231294223049322_n
Культурный центр “Покровские ворота”
Встреча с Людмилой УЛИЦКОЙ. Разговор пойдет о современной литературе и о уже многим полюбившимся романе «Лестница Якова».

1 апреля, 17.00. Москва
Российская государственная детская библиотека
Марина Бородицкая, Александр Тимофеевский, Марина Вишневецкая, Марина Москвина читают стихи для детей

Интервью Льва Рубинштейна: “Крым наш” – блатная идеология

В интервью DW российский писатель, публицист, представитель московского концептуализма Лев Рубинштейн рассказал о поддержке Надежды Савченко, механизме сопротивления власти и о том, считает ли он себя диссидентом.

019126411_40400

DW: Вы выступаете в поддержку Надежды Савченко, раньше защищали Pussy Riot иболотников. Насколько тяжело публично говорить о поддержке тех, кого считают “национальными предателями”?

Лев Рубинштейн: Да, поддерживаю, как могу, и для меня здесь нет вопросов. Понимаете, я вырос в СССР, и меня мнение власти никогда, мягко говоря, не интересовало. Как и их мое мнение, кстати говоря. Тут всегда было обоюдное согласие. Поэтому что значит тяжело? Я об этом совершенно не думаю, так как считаю это долгом.

– Получали ли вы угрозы, и если да, то от кого?

– Прямые – пока нет. Есть, конечно, комментарии разного рода в “Фейсбуке”, но я к ним серьезно не отношусь.

– Вы говорили, что во время Советского Союза вы ощущали себя меньшинством. Можно ли также сказать о сегодняшнем дне?

– Да, я думаю, что каждый человек, который выбрал путь творчества и критического анализа, всегда будет находиться в меньшинстве. Это не новость, вообще говоря. Скажу неполиткорректную вещь, но умных всегда меньше, чем неумных. Это никому не обидно, это, так сказать, закон. Мне всегда нравилось примыкать к умным.

019128187_30300

Изменилось ли меньшинство со времен Советского Союза?

– Тогда оно было в большей степени капсулировано, окуклено. Сейчас больше возможностей говорить для большей аудитории, например, в интернете. В те годы все, что говорилось, было исключительно в своем кругу. В наше время меньшинство количественно больше, но оно все равно то же самое меньшинство.

– Как писательская деятельность помогала и помогает вам сопротивляться?

– Она не помогает сопротивляться, она и есть механизм сопротивления. Я не умею быть революционером. Мне кажется, что единственное, что я умею, – это писать. Скажем так, у меня это лучше всего получается.

Времена, в которые я вырос, были, как сказала Ахматова, вегетарианскими. Сейчас не тоталитарный режим, а всего лишь авторитарный. В годы СССР сама принадлежность к андеграунду означала жест сопротивления художественному и культурному мейнстриму. Сейчас от граждан требует не поддержки, а неучастия в политике. Ходите на дискотеки, в клубы, только не лезьте в наши дела! Особенно в наши кошельки не лезьте, не пытайтесь узнать номера наших счетов. И форма сопротивления носит другой характер, может быть, даже художественно более жесткий.

Вообще я никогда не стеснялся говорить. В начале 90-х у меня был единственный в моей жизни соблазн отождествить себя с государством, то есть сказать без кавычек “мое государство”. До и после всегда существовала дистанция. В начале 90-х мне нравилось ходить голосовать, это было сильное внутреннее ощущение, а сейчас мне просто все равно.

– Что произошло? Из-за чего возникла дистанция?

– Когда началась первая чеченская война, пошло насилие, и та власть, которую я поддерживал, пошла на поводу у силовиков. С этого момента началось отчуждение. А с нулевых годов, когда ушел Ельцин, дистанция стала неимоверно большая.

– Что должно сейчас произойти для того, чтобы дистанция между вами и государством стала меньше?

– На сегодняшний день я не представляю, что может произойти. Мне кажется, что в нынешней ситуации переломить ситуацию мирным путем необычайно трудно.

– Считается, что большая литература рождается как раз в условиях несвободы. Значит, нынешнее время – благо для литературы?

– Я не согласен с этим тезисом. Во-первых, есть разные уровни несвободы. Принято считать, что в России расцвет культуры был при Николае I, когда свободы было немного, но зато были Пушкин, Гоголь, Лермонтов. Но вспомним их судьбы. Этот древний мазохистический русский взгляд.

– Считаете ли вы себя диссидентом?

– Не хотелось бы. Мне ближе понятие нонконформиста, я сознательно дистанцируюсь от мейнстрима. Диссиденты жили и творили с осознанием того, что их могут посадить или выслать. Я многих знал и поддерживал, но выбрал другой путь.

– Какая угроза сегодня существует для нонконформистов?

– Если власть захочет ввести тотальный полицейский режим, а он и так уже достаточно полицейский, то они могут начать массовые репрессии. Но я в это не верю. Они действуют хаотически и, надо сказать, панически. Если вы наблюдаете за тем, что происходит, то можно заметить, что у них нет уверенности в своей силе. Вот сидит циклоп в темноте и пытается поймать кого-то, иногда попадает, иногда мимо. Я думаю, что они там в ужасе и панике, потому что во время Советского Союза была идеология. Она была поганая, но она была, и они ею занимались непрерывно. Это была целая армия идеологов. Сейчас у нас нет идеологии. Президент сказал, что наша национальная идея – это патриотизм. Но что это за идеология? “Крым наш”? Это блатная идеология.

Нашу идеологию никто не может сформулировать, потому ее нет. “Схвати и беги” – вот их идеология, которая не выдерживает никого вопроса, она соскакивает в мифологическое сознание. Вы спросите: “А что вы подразумеваете под словом “родина”? А в ответ человек лишь искренне закипит злобой.

Дата 23.03.2016
Автор Беседовала Элина Ибрагимова

Всемирный день поэзии

Мы присоединяемся к призыву Международного ПЕН клуба поддержать поэтов в заключении

web-in

Всемирный день поэзии, который отмечается 21 марта, это возможность отдать дань уважения поэзии, могуществу и творческому потенциалу языка, а также поощрять и содействовать чтению, письму, публикациям и преподаванию поэзии по всему миру. Международный ПЕН клуб пользуется этой возможностью, чтобы подчеркнуть те беды, с которыми сталкиваются поэты по всему земному шару просто за то, что они поэты. Каждый год Международный ПЕН клуб рассказывает о поэтах, которые заплатили высокую цену за свое творчество, и призывают локальные ПЕН-центры, членов ПЕН-центров и их сторонников выступить в защиту этих поэтов. В этом году Международный ПЕН клуб ведет кампании в защиту следующих поэтов:

eritrea1-300x180

Эритрейский поэт, лауреат литературных премий, критик и главный редактор газеты ዘመን (Земен, Время), Амануэль Асрат был задержан в своем доме утром 23 сентября 2001 года во время подавления государственных и частных средств массовой информации. Он до сих пор находится в заключении без предъявления обвинения и без суда. Информация, которая поступает о нем, чрезвычайно ограничена. Она позволяет предположить, что Асрат находится в колонии строгого режима, Эйраэйро, к северу от Асмары. Международный ПЕН клуб считает, что задержание Асрата представляет собой попытку правительства Эритреи подавить критику в свой адрес, в том числе в отношении конфликта с Эфиопией.
Присоединить свой голос к защите Амануэля Асрата можно здесь.

 

webatabek-300x169

Арон Атабек – поэт, журналист и общественный деятель. Он автор нескольких поэтических и прозаических сборников, вдохновленных тенгрианской духовностью. Он основал в 1992 году ежемесячную газеты Khak (Истина). В 2006 году он принял участие в протестах против попыток властей Казахстана снести район под названием Шанырак, чтобы освободить место для строительства роскошных домов; протест завершился ожесточенными столкновениями и гибелью сотрудника полиции. В 2007 году Атабек был приговорен к 18 годам лишения свободы, с этого времени он находится в тюрьме, причем большую часть заключения он провел в одиночной камере.
Присоединить свой голос к защите Арона Атабека можно здесь.

 

webxia-300x177

Лиу Сиа – китайская поэтесса, художник, одна из основателей независимого китайского ПЕН-центра. Она содержится под домашним арестом в Пекине без доступа к телефону, интернету, врачей по ее выбору, а также посетителей с октября 2010 года, когда ее муж, находящийся в заключении поэт Лиу Сиаобо, был провозглашен лауреатом Нобелевской премии мира. Есть информация о том, что психическое и физическое здоровье Лиу Сиа пошатнулись из-за ее содержания под стражей.
Присоединить свой голос к защите Лиу Сиа можно здесь.

 

af-300x180

Саудовский поэт палестинского происхождения, художник, куратор, Ашраф Файад был арестован в августе 2013 года по обвинению в “неверных и ложных мыслях” после жалобы в Аравийскую Саудовскую Комиссию по поощрению добродетели и предотвращению порока. По имеющимся данным, в жалобе утверждалось, что Файад допустил непристойные замечания в адрес Бога, пророка Мухаммеда и государства Саудовской Аравии. Выпущенный под залог, он был вновь арестован 1 января 2014 года по обвинению в том числе в “оскорблении божественной личности” и слишком длинные волосы. С тех пор он содержится в тюрьме в городе Абха.
Присоединить свой голос к защите  Ашрафа Файада можно здесь.