Заявления членов Русского ПЕН центра о выходе из организации

Николай Подосокорский

%d0%bf%d0%be%d0%b4%d0%be%d1%81%d0%be%d0%ba%d0%be%d1%80%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b9

 

Владимир Мощенко

В исполком Московского
ПЕН-центра

Прежде чем стать членом нашей организации, я имел долгие беседы о ней с моими друзьями – Александром Ткаченко и Аркадием Аркановым. ПЕН стал для меня чем-то родным и близким. Я и подумать не мог, что наступит срок, когда исполком Московского ПЕНа столь демонстративно предаст забвению Хартию Международного ПЕН-клуба. Увы, но, придя в себя после болезни, я вынужден с горчайшим чувством заявить о выходе из Российского ПЕН-центра.
Владимир Мощенко

 

Алиса Ганиева

%d0%b0%d0%bb%d0%b8%d1%81%d0%b0%d0%b3%d0%b0%d0%bd%d0%b8%d0%b5%d0%b2%d0%b0

 

 

Александр Архангельский

arkhang

 

 

Денис Драгунский

В Исполком Русского ПЕН-центра
от Драгунского Дениса Викторовича (членский билет №504)

Дорогие коллеги,
настоящим объявляю, что выхожу из состава Русского ПЕН-центра, так как не согласен с действиями Исполкома, а также с большинством коллег, которые с его действиями согласны.

С дружеским сожалением и надеждой, что деятельность Русского ПЕН-центра рано или поздно вернется в рамки Устава и ценностей Хартии Международного ПЕН-клуба,
Искренне ваш,

Д. В. Драгунский
16 января 2017 года, Москва

 

 

Виктор Ярошенко

В дирекцию
Русского PEN-центра
PEN International
World Association of Writers

Заявление

Я, Ярошенко Виктор Афанасьевич ,
член Pусского PEN-центра с февраля 1999г. (членский билет № 435),
с глубоким прискорбием сообщаю , что я выхожу из членов русского PEN-центра из-за недальновидной, глупой и агрессивной политики группы людей, оказавшихся в его руководстве и раздувшей искры несогласия в пожар вражды .
Сейчас я уже не вижу никаких возможностей для консенсуса, которого многие из нас пытались добиться в последние два года.

Виктор Ярошенко
12 января 2017 г.
г.Москва

Алла Шевелкина

В Исполком русского ПЕН-центра

Прошу исключить меня из состава членов русского Пен-центра. Невозможно находиться в организации, которая нарушает свой собственный устав, изгоняет из своих рядов в наказание активных членов и ставит “на вид” другим.
Меня пригласила вступить в ПЕН замечательная писательница Людмила Улицкая. Тогда мне казалось, что Пен-центр – это правозащитная организация, которая , используя свой международный авторитет , борется за права человека, за освобождение , например, таких людей, как Надежда Савченко или Олег Сенцов. А вместо этого российский ПЕН погряз в ссорах и склоках.
Последнее событие – исключение Сергея Пархоменко, делает мое пребывание с составе этой организации невозможным.

Алла Шевелкина, журналист

Борис Соколов

Опубликовано в Grani.ru

Сумерки Русского ПЕНа

Я написал заявление о выходе из Русского ПЕН-центра. После позорного решения об исключении Сергея Пархоменко и Григория Петухова он превратился в жалкую пародию на Союз советских писателей и напрочь забыл о правозащитной основе своей деятельности. Новый президент ПЕНа Евгений Попов давно уже растерял память о своей диссидентской юности и превратился в “разрешенного”; правозащитника, готового защищать гонимых и преследуемых хоть в Казахстане, хоть в Узбекистане, только не в своей стране, чтобы с властями не ссориться. Это точно так же, как Евгений Евтушенко в советское время боролся за свободу патриотов Чили или Анджелы Дэвис.

Подобное скатывание ПЕНа к имитации правозащитной деятельности произошло благодаря создавшемуся в нем молчаливому большинству. Оно сформировалось за счет принятых в ПЕН в последние годы писателей, которые на собрания не ходят, а по почте голосуют так, как скажут президент и Исполком. Что ж, власть подмяла под себя еще одну независимую прежде общественную организацию.

Особенно печально для меня то, что среди проголосовавших за позорное решение об исключении оказался Александр Городницкий. Раньше я его глубоко уважал, теперь не уважаю.

А самым трагичным для меня и других писателей, которые в эти дни вышли или собираются выйти из ПЕНа, является невозможность дальше направлять властям коллективные письма в защиту тех, кто преследуется за свои убеждения. Раньше мы это делали в рамках сложившейся в ПЕНе группы “Частное мнение”. Поэтому я предлагаю всем, кто вышел из ПЕНа по идейным соображениям, создать какое-то новое объединение, чтобы мы могли продолжать ту деятельность, от которой отказалось нынешнее руководство Русского ПЕН-центра.

Виктор Есипов

Самопровоглашенному исполкому Русского ПЕН-центра
Не считаю возможным оставаться в организации, где отсутствуют демократические начала, и фальсифицируется собственный устав.

Член СП Москвы,
Снс ИМЛИ РАН им. Горького
Виктор Есипов

Анна Берсенева (Татьяна Сотникова)

%d0%b1%d0%b5%d1%80%d1%81%d0%b5%d0%bd%d0%b5%d0%b2%d0%b02

Владимир Сотников

%d0%b1%d0%b5%d1%80%d1%81%d0%b5%d0%bd%d0%b5%d0%b2%d0%b01

Майя Кучерская

%d0%bc%d0%b0%d0%b9%d1%8f%d0%ba%d1%83%d1%87%d0%b5%d1%80%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f

Алексей Моторов

%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d0%ba%d1%81%d0%b5%d0%b9%d0%bc%d0%be%d1%82%d0%be%d1%80%d0%be%d0%b2

Михаил Берг

%d0%bc%d0%b8%d1%85%d0%b0%d0%b8%d0%bb%d0%b1%d0%b5%d1%80%d0%b3

Ольга Дробот

ЗАЯВЛЕНИЕ
Я вступила в Русский ПЕН-Центр в 2014 году, воодушевленная его антивоенными заявлениями. В полном соответствии с Хартией ПЕНа Людмила Улицкая, Лев Тимофеев, Алексей Симонов и другие члены ПЕНа отважно боролись против лживых и сфальсифицированных публикаций, против превращения слово в политическое оружие.
Целью моего вступления в ПЕН была борьба за свободу слова и выражения своего мнения. Я литературный переводчик, это незаметная профессия, поэтому вес моего публичного слова не сопоставим с весомостью слова, например, нобелевского лауреата Светланы Алексиевич. ПЕН как раз и придуман как такой зонтик – он поддерживает правозащитную деятельность литераторов и уберегает их от преследований авторитетом Всемирного ПЕНа. Поэтому я вступала в ПЕН, как вы прозорливо заметили, чтобы использовать бренд PEN по прямому назначению. Письма в защиту Олега Сенцова, Надежды Савченко, «Мемориала», Украинской библиотеки, которые я подписывала как «член Русского ПЕН-Центра», стоили того. Но своими последними действиями – манипуляциями с уставом и выборами, постыдным преследованием инакомыслящих, нежеланием твердо требовать освобождения Олега Сенцова – исполком РПЦ фактически опозорил название PEN.
Это особенно печально, потому что в сегодняшней ситуация со свободой слова и выражения своего мнения авторитет Всемирного ПЕНа как никогда нужен для активной правозащиты. Вместо этого исполком РПЦ озабочен получением президентского гранта на издание «Обжигающего пламени» (вот уж политическая деятельность в чистом виде).
Я с огромным уважением отношусь к своим единомышленникам, остающимся в ПЕН-Центре, но не разделяю надежду Алины Витухновской, что Русский ПЕН-Центр вернется к своему предназначению. Репрессивно устроенная организация не может бороться ни за чьи права. Когда я вступала в Русский ПЕН-Центр, мне и в голову не могло прийти, что именно в ПЕНе я столкнусь с дремуче антидемократической системой выборов, с полным презрением к мнению меньшинства, с жестокой и неумолимой цензурой и совершенно недопустимой манерой, в которой вы и члены исполкома позволяете себе писать заявления и комментировать в прессе и на своих страницах в фейсбуке. Когда мы год назад состояли с вами в публичной переписке, я говорила, что раскол Русского ПЕНа представляется мне наихудшим сценарием. Сегодня это факт. Единственным выходом из положения была бы добровольная отставка президента и исполкома, созыв внеочередного собрания и возвращение к демократическим и просто уважительным нормам внутри Русского ПЕНа. Поскольку никакой надежды на это у меня нет, я заявляю о своем выходе из Русского ПЕН-Центра с 13 января 2017 года. Я по-прежнему разделяю заявленные в Хартии цели Всемирного ПЕНа и буду бороться за них по мере сил.
Ольга Дмитриевна Дробот, 12.01.2017

Андрей Макаревич
написал на своей странице в фейсбуке

Прочитал письмо о выходе Льва Рубинштейна из ПЕН-клуба. С большим сожалением подписываюсь под каждым его словом. И следую за ним.

Варвара Горностаева

varyagornostaeva

varyagornostaeva2

Владимир Сорокин

Владимир Сорокин: Сегодня я решил выйти из российского ПЕН-центра, так как наш ПЕН окончательно сгнил. Теперь в нем царствуют жуки-короеды и мокрицы, а внутри – труха.

Леонид Бахнов

В Исполком Русского ПЕН-центра

Полагая для себя невозможным оставаться в организации, руководство которой позволяет себе манипуляции с Уставом и выборным процессом, а правозащитной деятельности предпочитает санкции против коллег, прошу не считать меня более членом Русского ПЕН-центра.
Леонид БАХНОВ,
членский билет № 514
12 января 2017 г.

Виталий Диксон

vitalydikson

Ольга Варшавер

olgavarshaver

Павел Нерлер
Адресат – Екатерина Турчанинова, заместитель директора Русского ПЕНа

Катя, я как рядовой член ПЕН-Центра устал терпеть весь этот позор. Самое отвратительное – это стилистика, с которой ведется эта “дискуссия” – с обеих сторон.
Кроме того я не доволен тем, что довольно принципиальное мое предложение ПЕНу – перейти от тактики “прокукарекать” (то есть писания заявлений, принципиально безадресных и не рассчитанных на ответную реакцию и потому бессмысленных) к тактике “побороться” (то есть вступаться за гонимых не вербально, не сотрясая воздух, а юридически и системно, подавая иски и доводя их до судебных решений, какими бы они ни были). По-моему, для правозащитного профсоюза, – а ничем иным ПЕН не является, – это центральный вопрос, и меня покоробило то, как его положили под сукно.

В общем, это – заявление о выходе из ПЕНа, прошу сегодня же подтвердить его получение, зарегистрировать и опубликовать на сайте.
С горьким чувством, Павел Нерлер
11 января 2016 года.

Григорий Пасько

“Журналист Григорий Пасько написал заявление о выходе из Русского ПЕН-центра. Об этом он рассказал Открытой России.

«Я давал рекомендации Пархоменко, а его изгнали. Ушли и те, кто мне по духу близки — Акунин, Шендерович, Рубинштейн. Это уже не мой ПЕН-центр с его полициями, идеологией, невнятностями», — рассказал Пасько”.

Ольга Седакова
сообщила о выходе из Русского ПЕН-центра на своей странице в Фейсбуке

Я выхожу из ПЕН’а.

Заявление.
Я приняла решение выйти из русского ПЕН-центра.
Как и для Льва Рубинштейна, это решение для меня печально. Оно означает, что у меня не осталось надежды на то, что наш ПЕН в его настоящем состоянии может быть независимой правозащитной организацией литераторов, то есть выполнять свое прямое назначение. Я думаю, что в те годы, когда его генеральным директором был А.П.Ткаченко (1994 – 2007), русский ПЕН эту задачу выполнял.
Члены любого союза или общества могут иметь разные взгляды, культурные, политические, этические. Тем более это справедливо по отношению к писателям и людям умственного труда. Но есть тема, которая не обсуждается: а именно, смысл и назначение добровольного союза, в который человек вступает. Допустим, в природоохранное общество незачем вступать тому, кто считает, что природу охранять не стоит (или стоит, но не всегда), и что те, кто полагают, что природу нужно охранять в любых обстоятельствах, – «деструктивные силы» и «провокаторы». А именно таково мнение нынешнего руководства и большинства членов ПЕН’а: выступать или не выступать в защиту свободы слова и людей, пострадавших за эту свободу, зависит от обстоятельств. Точнее, от одного обстоятельства: приведет ли это к конфликту с властью. С идеей и практикой международного ПЕН’a это никак не соотносится.
При этом необходимость правозащитной организации такого рода в современной России очевидна. Сила заявлений ПЕН’a – в том, что это общее, согласованное выступление людей, обладающих общественным авторитетом. В рамках нынешнего ПЕН’a такие заявления уже невозможны.
Ольга Седакова

Светлана Алексиевич

на нашу просьбу прокомментировать ситуацию с исключением из Русского ПЕН-центра Сергея Пархоменко написала в ответ:

Я хочу сказать,что моим комментарием к исключению Пархоменко может быть только мое заявление о выходе
из Русского ПЭНа, идеалы основателей которого трусливо попраны. В годы перестройки мы гордились нашим ПЭНом, а сейчас стыдно.Так подобострастно и униженно русские писатели вели себя только в сталинское время.
Но Путин уйдет, а эта позорная страничка в истории ПЭНа останется. И имена тоже.
Сегодня такое время, что мы не можем победить зло, мы бессильны перед “красным человеком”, но остановить время он не может. Я верю в это.
Светлана Алексиевич

Акунин / Чхартишвили

В современной России многие вещи – не то, чем они себя называют.
Дума не думает, парламентская оппозиция не оппонирует правительству, Либерально-демократическая партия ненавидит либералов с демократами, и так далее, и так далее.
То же и с Российским ПЕН-центром. Среди основных задач мирового ПЕН-движения значится «бороться за свободу выражения и быть мощным голосом в защиту писателей, которые за свои взгляды подвергаются преследованиям, тюремному заключению и угрозе жизни».
Российский ПЕН-центр этим не занимается, а значит, никакого отношения к ПЕН-движению не имеет. Задача всей деятельности Российского ПЦ только в том, чтобы не рассердить начальство.
Я сторонник либерализма и демократии, но не имею ничего общего с ЛДПР.
Точно так же я разделяю взгляды ПЕН-движения, но прошу впредь никак не ассоциировать меня с Российским ПЦ. Я в нем больше не состою.

Лев Рубинштейн

Опубликовано на Colta.ru

Уважаемые коллеги.

Я принял решение выйти из состава ПЕНа. Это решение, признаюсь, созрело давно. Но я довольно долго не решался сделать этот шаг.

Членом этой организации я стал давно, с начала 1990-х годов. И это были совсем другие времена, совсем иной общественно-политический климат. И сама организация, и декларируемые ею принципы, и различные ее конкретные шаги были вполне совместимыми с моими базовыми представлениями о, так сказать, добре и зле.

Последней каплей стало известие об исключении из ПЕНа или прочих репрессивных мерах в отношении нескольких моих коллег. Да и не просто коллег, а прямо скажем — друзей. И не просто так, а с совершенно недопустимыми формулировками и оценками их личных качеств.

«Проглотить» это я не могу никак. И выражаю свой решительный протест так, как умею, и так, как считаю необходимым.

Руководство ПЕНа горделиво сообщает, что вопреки «разрушительной работе различных деструктивных сил» удалось якобы «избежать раскола». Нет, не удалось. Совсем не удалось, увы.

ПЕН-центр по определению — писательская организация, то есть состоящая как бы из писателей. А известно, что никто так, как писатель (если он писатель), не бывает столь чувствителен к вопросам языка и стиля, за которыми всегда угадывается подлинная суть, подлинное содержание (или же полная бессодержательность) любого высказывания.

Так что раскол, к сожалению, произошел. И он очевиден. И не столько этот раскол прошел по поверхности идейных или политических убеждений — которые у всех могут быть разными, и это нормально, — сколько обнажил вполне сущностную стилистическую несовместимость. Эти самые «стилистические расхождения», которые однажды, хотя и по несколько другому поводу, были блестяще сформулированы Андреем Синявским, на другом историческом витке и в других социально-культурных обстоятельствах обозначили — по крайней мере, для меня — неуместность и мучительную двусмысленность самой моей принадлежности к организации, руководство которой изъясняется — в том числе и от моего имени — на таком языке.

Раскол произошел. И, к сожалению, он будет углубляться. И будет он углубляться не столько в силу очевидных идейных и нравственных расхождений и принципиального различия взглядов на нынешнее общественное состояние страны и мира, на границы компромисса, на те границы, перейдя которые, правозащитная организация становится откровенно сервильной, на саму роль писателя и художника в обществе. Это само собой, но не это главное. Обо всем этом можно спорить, говорить и договариваться. Но только при условии, что разговор происходит на общем языке. А его нет.

Не имея того темперамента, который необходим для «внутренней борьбы», я не нахожу ничего более уместного, чем просто покинуть эту организацию, просто попрощаться с ней, как бы трудно и мучительно для меня это ни было, какие бы добрые воспоминания ни остались у меня о многих коллегах и сотрудниках.

Прошу руководство организации считать этот текст официальным заявлением о моем выходе из состава Русского ПЕН-центра.

Нина Катерли

ninakaterli

Александр Иличевский
написал на своей странице в фейсбуке

TWIMC. С сегодняшнего дня я не состою в списке членов ПЕНа РФ. Я вступил в него лишь потому, что был приглашен Людмилой Улицкой, и воспринял это приглашение как своего рода обязанность. Однако теперь считаю невозможным состоять в этой организации.

Татьяна Бонч-Осмоловская
написала на своей странице в фейсбуке

Я выхожу из Русского ПЕН Центра, так как эта организация не выполняет главную задачу, записанную в Хартии Международного ПЕН Клуба – быть правозащитной писательской организацией.

Геннадий Калашников

Президенту Русского ПЕН-центра
Е. А. Попову.
Исполкому Русского ПЕН-центра.
От члена Русского ПЕН-центра
Калашникова Г.Н.

ЗАЯВЛЕНИЕ
В связи с несогласием с процедурой проведения и решениями общего собрания ПЕН-центра, с карательными мерами, направленными против наших общих коллег, заявляю о своем выходе из членов этой организации.

12 января 2017 года. Г. Калашников.

Олег Хлебников

Опубликовано на сайте Санкт-Петербурского ПЕН Клуба

Мне глубоко противно то, что происходит в Русском ПЕН-центре. Он из правозащитной организации превратился в клуб писательской псевдоэлиты. Мне кажется, что надо заявить об учреждении альтернативного московского ПЕНа.
Олег Хлебников

Евгений Бунимович о выходе из исполкома Русского ПЕН Центра

Опубликовано в  “Новой газете”

Уважаемые коллеги!

Все годы в ПЕНе я видел смысл своей деятельности в объединении писателей, которые, несмотря на различие мнений, представлений и пристрастий, готовы вместе защищать принципы свободы слова, защищать писателей и поэтов, журналистов и издателей, подвергающимся преследованиям за свои  тексты, слова, мысли. Некоторое время мне казалось, что это возможно и достижимо, однако последние события свидетельствуют об обратном.

Конечно, границы между правозащитной деятельностью и деятельностью непосредственно политической не очевидны, есть много других сложных проблем. Об этом можно и нужно спорить, договариваться, находить общий язык, искать компромисс, в то время как путь публичных взаимных оскорблений, исключений из организации и прочих «простых решений» ведет только к кризису и расколу.

Увы, сегодня по обе стороны ПЕНовских баррикад оказались писатели и поэты, которых уважаю и люблю, с которыми меня связывают давние приятельские, дружеские отношения, и я не хочу делать ненужный, навязанный выбор между Женей, Левой, Игорем, Люсей, Андреем, Гришей, Мариной, Варей, Сашей, Валерой, Костей, другим Сашей, Сережей, Володей, Максимом, Юликом, Ольгой, Олегом, Ирой, Тимуром, Ефимом, Наташей, Славой, Владом.

Останавливая свое участие в работе руководящих органов Русского ПЕН-центра, я, разумеется, как и прежде, буду участвовать в правозащитной деятельности писательского сообщества, выступая за свободу слова, в защиту писателей, которые подвергаются репрессиям за свои взгляды и книги.

Ваш Евгений Бунимович

Евгений Сидоров о выходе из исполкома Русского ПЕН Центра

Опубликовано на сайте Санкт-Петербурского ПЕН Клуба

В ИСПОЛКОМ РУССКОГО ПЕН-ЦЕНТРА
Как первый секретарь Союза писателей Москвы я готов был работать в Исполкоме русского ПЕН-центра, надеясь на тесное и плодотворное сотрудничество нашего Союза с известной правозащитной организацией. К сожалению, последние решения Исполкома, принятые без моего участия, вынуждают меня покинуть этот руководящий орган ПЕН-центра.
Евгений СИДОРОВ

Advertisements

Письмо Владимира Войновича

Дорогие друзья!
Я очень тронут вашим ко мне отношением и сам уважаю каждого из вас по отдельности. И готов был бы из солидарности держаться общего плана. Но вот что мне приходит в голову. Кто бывал в Нью-Йорке, тот видел, что на Манхеттене постоянно какие-то небоскребы сносятся до основания, а затем на местах сноса возводятся новые небоскребы. Бывает так, что возвести новое дешевле, чем ремонтировать старое. Этот подход касается и российского ПЕНа. Его первым президентом был Анатолий Рыбаков, которого сменил Андрей Битов. Не умаляя талантов и литературных достижений того и другого, могу сказать, что они оба никогда не были правозащитниками и никакой предрасположенности к тому, чтобы защищать кого-то от чего-то никогда не имели. Так же, как и другие первочлены, кроме, может быть, Льва Тимофеева.
     Как я понимаю, первые члены клуба вообще мало что знали о том, для чего он  создавался, и воспринимали его, как новый улучшенный союз советских писателей, с возможностями получать и делить гранты, премии, ездить за чужой счет по заграницам и на всяких международных конгрессах и конференциях обсуждать глобальные проблемы с такими же мировыми писателями, как они сами. К этим большим в кавычках и без писателям впоследствии присоединились, как я слышал, выходцы из различных служб, полезные в финансово-хозяйственном отношении. Поначалу члены  организации обязанность защищать права каких-то людей, подмахнуть очередное коллективное письмо, пока это было совсем безопасно, воспринимали как побочную и необременительную обязанность. Теперь, когда защита прав человека кажется им опять делом в какой-то степени рискованным, они стали вести себя осмотрительно, заменяя реальную правозащиту ее имитацией и напоминая своих советских предшественников, которые (тоже большие художники) не защищали Синявского, Даниэля, Буковского, Анатолия Марченко или кого-то еще из своих сограждан, но яростно боролись за свободу Анжелы Дэвис и Манолиса Глезоса.
Пока я писал этот текст, в Интернете мне попалось на глаза письмо одной из руководительниц ПЕН-Центра Марины Кудимовой, в котором эта художница слова призывает к войне долгой, кровавой и беспощадной, непонятно, кого с кем, за что, по какой причине.  «Война, – утверждает эта безумица, – штука честная и простая, как хороший солдат!»  И призывает воевать:  мужики мы в вас верим!  А  каких именно мужиков она имеет в виду? Мне интересно, есть ли у нее муж? Если есть, пусть пошлет его. А если есть сын, пусть пошлет сына. А то и сама пусть идет. У нас равенство мужчин и женщин. Пусть берет пример с Надежды Савченко. А мы помним, что среди настоящих мужиков попадаются иногда пацифисты, которые сами не берут оружие, другим не советуют и геройски отстаивают право человека не воевать. Но это я попутно.
       А по сути вот что.
       Может  быть, таких оголтелых, как Кудимова в ПЕНе немного. Но она из тех, кто делает погоду. А еще есть большинство, состоящее из  людей советского воспитания, робких, равнодушных, которые, предвидя малейшее недовольство власти, никогда не поднимут руку в защиту несправедливо гонимого даже близкого товарища и будут противиться попыткам их к этому побуждать.
Потому, как мне кажется, ничего исправить нельзя.  Выборы, ротация, смена руководства в принципе ничего не изменят. При любом руководстве, но в настоящем составе и в данной внутриполитической ситуации российский ПЕН-Центр останется тем, что он есть, организацией фальшивой, имитирующей озабоченность состоянием прав человека и потому не заслуживающей уважения или желания ее сохранить.
Откликаясь на ваше обращение, я могу подождать с выходом из ПЕНа «до момента, когда будет исчерпана последняя надежда», хотя и считаю что, этот момент давно наступил, может быть, даже в момент создания этой организации.
   При этом замечу, что заниматься правозащитой коллективно или поодиночке мы можем и сами по себе.

*** Владимир Войнович собирался выйти из рядов Русского ПЕН-Центра. Мы обратились к нему с просьбой остаться. Письмо Владимира Войновича написано в ответ на наше письмо:

Дорогой Владимир Николаевич!

Очень сожалеем о Вашем решении выйти из Русского ПЕН-центра. Ваш выход сильно ослабит совместные усилия тех членов Русского ПЕН-центра, которые настаивают на том, что Русский ПЕН-центр должен вернуться к активной правозащитной деятельности в соответствии с Хартией ПЕНовского движения и Уставом Русского ПЕН-центра.

Владимир Николаевич, даже самые одиозные члены ПЕН-центра, именующие себя “товарищами из Исполкома” не могут не считаться с Вашим авторитетом, и в этом смысле Ваш уход только еще больше развяжет им руки.

Призываем Вас отложить Ваше решение до момента, когда будет исчерпана последняя надежда на торжество справедливости и здравого смысла в нашей организации, и правозащитная деятельность в рамках Русского ПЕН-центра окажется окончательно невозможной. Пока же продолжаем рассчитывать на наше совместное участие в правозащитной деятельности.

Глубоко уважающие Вас,
Виктор Есипов
Александр Архангельский
Татьяна Бонч-Осмоловская
Марина Вишневецкая

Александр Архангельский о новых книгах, детском чтении и современной российской детской литературе

Буки, 17.03.2016

b23

Александр Архангельский – известный телеведущий, писатель, литературовед и литературный критик. «Буки» поговорили с ним о новых книгах, детском чтении и современной российской детской литературе. 

 – У вас недавно вышла книга «Правила Муравчика». Вы сами определяете её как детскую или все-таки как взрослую?
Это хороший вопрос. Я мечтал её издать в двух видах: как книгу для старших подростков, и как книгу для взрослых. Потому что, мне кажется, её можно прочесть и взрослыми глазами и подростковыми глазами, и увидеть разное. Но, к сожалению, это не удалось. Книгу издали как взрослую, 16+. Правда, мои знакомые проверили ее на некоторых подростках. Умные, но не заумные дети повесть понимают, хотя, понимают не совсем то, что понимают взрослые. Оно и правильно.
– Откуда взялось желание написать что-то для детей, для подростков?
Тут сразу много вещей. С одной стороны – из словесной игры вдруг придумался сюжет. А во-вторых, взрослая культура потеряла навык разговора про важные вещи, всерьез и в тоже время с некоторой долей наивности. В ней нужно искать какие-то прихотливые ходы. А иногда хочется писать просто. Во взрослой литературе почти невозможны стали в последние годы, может быть десятилетия, ни сатира, ни утопия. Есть сатира, совмещённая с антиутопией. Она как-то еще появляется. А так, чтобы одновременно была и утопия – то есть вера, надежда, а одновременно и сатира – таких штучек взрослая литература в последнее время не терпит, потому что образ будущего у нас отсутствует. А детская литература, подростковая, дает свободу, дает возможность писать легко и весело. Это качества, которые у нее не отнимешь.
– Можно ли сказать, что мы возвращаемся в ту ситуацию, когда в детскую литературу уходили авторы, которые в силу ряда причин не могли выразить себе во взрослой литературе? Или пока рано говорить о такой тенденции?
Мы знаем уже книжки, которые не могут быть не только изданы, но и даже привезены в Россию, если они изданы по-русски. Но все-таки скажем, что до книг пока цензура не дошла в такой степени, чтобы нужно было сбегать в параллельные сюжеты, как это было ранее в советской литературе. Там действительно оставили одну лазейку для рассказов о дореволюционном прошлом – и эта лазейка рассказ о дореволюционном детстве. И многие пошли по этой дорожке, и так образовалась действительно замечательная советская детская литература. У нас пока такой необходимости нет, хотя кто его знает, может быть будет.
– Что касается очень многих вещей и реалий, которые вы описываете в своей повести «Правила Муравчика» – не боитесь, что появятся обиженные товарищи, родительские комитеты, которые станут писать жалобы?
Если бы книжка вышла с пометкой 12+, наверное, можно было бы думать об этом, но она не вышла. Поэтому жаловаться будет некому. Но даже, если появятся – на всякий чих, как говорится, не наздравкаешься. Хотя, уже когда решались вопросы, где и у кого книгу издавать, появлялись советы, что, например, «Майн Кун» название книги, которую пишет диктатор Мурчавес, надо заменить, потому что придерутся, что мы упоминаем и намекаем на известную книгу Гитлера. Ну, что делать…
 – Чем текст для детей должен отличаться от текста для взрослых. Чего в тексте для детей быть не должно?
По тематике – не думаю, что есть какие-то специально запретные темы, на которые с детьми разговаривать нельзя. Другое дело, что если ты пишешь для десятилетнего, то, наверное, не стоит с ним говорить про то, о чем ты станешь говорить с четырнадцатилетним. А с четырнадцатилетними уже можно говорить практически про все, потому что он вступает в жизнь, и лучше с ним поговорить о каких-то опасностях, которые его ждут, например, в ближайшие годы, чем он с этими опасностями потом столкнется в реальной жизни, не будучи к ним готов. Поэтому тематических ограничений в литературе для подростков я не вижу. Можно, конечно, запретить все что угодно. Но мне кажется, что это не правильно.
А вот что нельзя, на мой взгляд, так это оставлять юного читателя в ситуации ступора и неразрешимости. Взрослая литература может себе позволить оставить читателя один на один с безнадежностью, но в подростковой литературе какая-то надежда должна оставаться, какой-то выход должен быть.
А что касается тем, давайте вспомним как играл с современной ему, в том числе и политической жизнью, Корней Чуковский в том же «Крокодиле», «Тараканище», в том же «Мойдодыре», который связан с НЭПом напрямую. Или когда мы знаем, что в 1923 году Троцкий отругал Чуковского за «Крокодила» и за «Тараканище»: «Стыд и срам! Срам и стыд!», за что получил в ответ цитату: «а нечистым трубочистам – стыд и срам, стыд и срам». И «умывальников начальник и мочалок командир» – это привет Льву Давыдовичу. Никто же не скажет, что это не детская литература, и что ребенок должен все эти подтексты вычитывать. Но помимо этого, там есть и такой слой. И Крупская, наверное, была отчасти права, когда называла «Крокодил» контрреволюционным произведением, потому что если мы внимательно присмотримся, то поймем, что действие «Крокодила» могло происходить только между февралем и октябрем, поскольку там еще действует полицмейстер, но есть уже гражданин.
Если мы вспомним Лазаря Лагина и его «Старика Хотабыча», то там такие зашиты штучки, связанные с еврейской темой. Или не будем забывать Николая Носова, который вообще-то стал великим детским писателем в 1953 году. Первая книга цикла про Незнайку начала печататься еще при жизни Сталина и стала первым произведением, которое давало выход на волю, ребенку разрешалось транслировать взрослые чувства. Поэтому мне кажется, что детская литература она с двойным дном чаще всего, и главное ее качество – при любом трагизме отсутствие безнадежности.
– В издательстве «Альпина Паблишер» вышла ваша книга «Я белый медведь». Расскажите о ней.
Это проект, который запустил известный издатель Георгий Гупало. Это познавательная книжка про белого медведя. Такие же книжки про всяких других животных пишут разные люди, причем идея Гупало заключалась как раз в том, что это должны быть люди известные не как детские писатели. Хотя, среди них есть Александр Тимофеевский, автор песни «Пусть бегут неуклюже…»…
– Почему вы решили поучаствовать в этом проекте?
Ну, во-первых, это просто интересно: сама идея – сделать то, чего ты никогда не делал, попробовать – получится, не получится. А во-вторых, надо знать Георигия Гупало, чтобы понять, что отвертеться от его натиска автору невозможно. Если он решил кого-то уговорить, то он уговорит. Но и опыт сам по себе крайне интересный.
А еще недавно вышла книжка, составленная Марией Голованевской, «Азбучные истины» в издательстве «Клевер». Она, наоборот, для подростков и только для подростков. Во всяком случае, эссе, которые в ней собраны, им могут пригодиться. И мы видим, что эта книжка отлично продается, а это значит, что Мария своим замыслом попала в какую-то очень важную точку.
– Сейчас очень много говорят о том, что современной детской литературы нет. Никто для детей не пишет. Понятно, что это мнение поверхностное. Но почему, на ваш взгляд, у широкой общественности создается такое впечатление?
Для начала, родители сами ничего не читают, а просто подсовывают детям то, что читали в детстве, когда были маленькими. К счастью, советская детская литература была выдающейся: от Чуковского до Носова и от Маршака до «Золотого ключика» Алексея Толстого. А современную детскую литературу родители не знают, они ее не воспринимают.
У меня такое ощущение, что вот таких гениев как Чуковский (а я его считаю именно гениальным детским поэтом) сейчас нет. Но есть замечательные поэты – от современных классиков Андрея Усачева, Тима Собакина до автора подростковой лирики как Марина Бородицкая. Есть Михаил Яснов. Есть и молодые авторы, которые побеждают в прекрасном конкурсе «Книгуру». Все это есть, все это очень интересно и все это живо.
 То, что делают издательства «Розовый жираф» и «Самокат» (я сейчас не только про переводные книжки говорю, но и про оригинальные). Они же тоже делают все, чтобы подростковая литература была связана с современностью. И если бы родители знали, что Евгения Пастернак и ее соавтор Андрей Жвалевский ничуть не хуже Анатолия Алексина, то они бы наверняка предпочли эту хорошую подростковую прозу на современном материале давать детям, а не старые книги об уже ушедшем.
– Действительно, существует мнение о том, что детям интереснее читать про своих сверстников, современников. Тот же Тимур из книги Гайдара был современником для того поколения мальчишек и девчонок, Дениска – современник другого поколения…
Да, а «Каникулы Кроша» рассказывали о проблемах, с которыми встречались городские дети и подростки 60-х, когда вышла повесть, и 80-х, когда вышла экранизация. Но сегодня эта эстетика ушла. И если о чем идет речь в Тимуре, мы еще можем догадаться, то о чем идет речь в Кроше понять уже сложно, потому что реалии ушли.
Я все время талдычу на встречах с родителями и учителями: «Давайте детям самим искать. Пускай посмотрят на «Библиогиде», на сайте «Книгуру»».
Есть, конечно, темы, которые идут еще тяжело в России. Западная детская литература все-таки привыкла говорить с детьми даже о самых суровых вещах, наша же как-то от этого дела отвыкла. Эксперименты типа «Сталинского носа» они, конечно, важные, но все-таки, это небольшого масштаба литература.
Современные писатели и издатели не то, чтобы боятся говорить на сложные темы, но опасаются. Если спорная книга выходит как подростковая, то родительские комитеты и учительские собрания могут пожаловаться, какой-нибудь «доброхот» настучит, а иногда и региональная детская библиотека развернет самодеятельность – начнут кричать: «Ату! Уничтожить!» Издатель и писатель – люди в этом смысле зависимые. Раз написали на них жалобу, два написали, а значит, их раз вызвали, два вызвали в прокуратуру. Издателю приходится заказывать экспертное заключение, а это деньги. Поэтому, начинают осторожничать. Но еще раз отдам должное «Самокату» и «Розовому жирафу» – они все-таки не трусят. Но авторы, мне кажется, все-таки побаиваются.
– Ваши старшие дети уже выросли, а младшим 14 и 16 лет. Вы как отец что-то им подсовываете? 
Им подсовываю. Выбор книг зависит от того, чем ребенок увлечен. Например, младший увлечен кино. Поэтому для него хороший мотив, чтобы книга была экранизирована. Если она экранизирована, то он с огромным интересом читает. Дочь увлечена обществоведением и историей, поэтому для нее главный мотив – есть ли здесь отражение того, что ее волнует. Вообще ребенок имеет право не читать.
У Даниэля Пеннака это замечательно сформулировано – право читать и право не читать.
Конечно, в школе мы обязаны заставлять читать, потому что школа это немножко институт насилия. Но если можно ребенка замотивировать, то лучше сделать это. Тут я как педагог говорю, потому что я еще учебниками занимаюсь школьными и как раз сейчас заканчиваю тяжелейшую многолетнюю работу над линией школьных учебников по литературе с 5 по 9 класс с моей коллегой директором гимназии Татьяной Смирновой. Если все будет нормально, то в 2017 году этот учебник выйдет.
Беседовала Ирина Лисова

Афиша недели: 29.02.2016-7.03.2016

‪#‎АфишаНедели‬ : Татьяна Щербина, Татьяна Бонч-Осмоловская, Майя Кучерская, Александр Архангельский, Лев Рубинштейн

~ Татьяна ЩЕРБИНА, поэт, эссесит 1 марта в 19:00 прочтет в фотогалерее «Рахманинов дворик» стихи последних лет
http://artway.tv/…/vstrecha-s-aleksandrom-tyagny-ryadno-ta…/

~ Татьяна БОНЧ-ОСМОЛОВСКАЯ – 1 марта, литературный вечер в Сиднейском клубе книголюбов, в библиотеке Surry Hills.

~ Татьяна ЩЕРБИНА – 2 марта в 19.30, выступление в книжном магазине “Порядок слов”.

~ Майя КУЧЕРСКАЯ – 2 марта приглашает на презентацию своей совместной с психологом Татьяной Ойзерской книги «”Сглотнула рыба их…” Беседы о счастье».
https://www.facebook.com/events/1558589767787736/

~ Александр АРХАНГЕЛЬСКИЙ – 4 марта в 18.00, презентация книги «Правило муравчика» в магазине Библио-Глобус http://www.biblio-globus.ru/content.aspx?page_id=56

~ Лев РУБИНШТЕЙН – 5 марта, творческий вечер в театре “Тень”
https://www.facebook.com/events/195055407524768/

LevRubinstein