Из истории Русского ПЕН-центра: в президиум Общего собрания Русского ПЕН-центра от Санкт-Петербургского ПЕН-клуба, 29.02.2016

Исполком С.-Петербургского ПЕН-клуба выражает свой протест против действий Исполкома ПЕН-центра.

14 февраля с.г. Исполком С.-Петербургского ПЕН-клуба отправил в Исполком ПЕН-центра резюме за подписями К.М.Азадовского и Е.С.Чижовой, в котором сообщалось о согласованной позиции общего собрания С.-Петербургского ПЕН-клуба,  состоявшегося 12 февраля с.г. В ответ мы получили короткое письмо, в котором анонимные авторы, ставя под сомнение сам факт проведения собрания, потребовали в качестве подтверждения официальный протокол нашего собрания.

17 февраля на сайте ПЕН-центра появилось заявление Исполкома ПЕН-центра «“Подпольный обком” действует», –  в котором утверждалось, что на «якобы состоявшемся» собрании петербургского ПЕН-клуба присутствовали лишь те, кого «пригласили», и что в действительности между «петербуржцами» нет никакого единогласия.

На это членами нашей организации был дан аргументированный ответ, подписанный известными петербургскими писателями, учеными, правозащитниками.

Проигнорировав это письмо, Исполком ПЕН-центра вторично направил в наш адрес предложение представить официальный протокол общего собрания.

Принимая во внимание вышеизложенное, Исполком С.-Петербургского ПЕН-клуба обращается к Общему собранию ПЕН-центра со следующим заявлением:

  1. Мы подтверждаем свою оценку деятельности Исполкома за истекший период как неудовлетворительную; требуем ротации нынешнего состава Исполкома, включая его президента А.Г. Битова.
  2. Мы выражаем свое возмущение заявлениями Исполкома о «предателях» и «провокаторах», якобы поставивших Русский ПЕН на грань раскола. В действительности нынешний кризис – результат некомпетентной и недальновидной деятельности Исполкома ПЕН-центра.
  3. В связи с оскорбительными заявлениями Исполкома ПЕН-центра в отношении С.-Петербургского ПЕН-клуба считаем присутствие наших представителей на общем собрании 29 февраля с.г. невозможным. Голоса членов ПЕН-центра, принявших участие в предварительном голосовании по повестке собрания, направлены в Исполком ПЕН-центра (Е. Турчаниновой) по электронной почте.

Председатель исполкома                К.М. Азадовский

Директор                                            Е.С. Чижова

 

Члены исполкома:                           И.А. Левинская

Н.Е. Соколовская

С.Г. Стратановский

Б.Я. Фрезинский

Т.Н. Чернышева

В.И. Шубинский

М.Д. Яснов

Приложения:

1) Выписка из протокола общего собрания С.-Петербургского ПЕН-клуба от 12.02.16.

2) Резюме общего собрания с подписями всех членов нашей организации, присутствовавших на собрании (на 26 отдельных листах).

Advertisements

Из истории Русского ПЕН-центра: письмо от исполкома Санкт-Петербургского ПЕН-клуба, 12.02.2016

В ИСПОЛКОМ Русского ПЕН-центра

Общее отчетно-перевыборное собрание Санкт-Петербургского ПЕН-клуба, состоявшееся 12 февраля с.г., обсудило ситуацию, сложившуюся в московской организации в 2014– 2015 гг. Мнения, высказанные участниками развернувшейся дискуссии, сводятся к следующему:

  1. Международный ПЕН-клуб как независимая общественная организация не представляет интересы каких-либо политических групп или партий. Вместе с тем, отстаивая свободу слова и самовыражения, члены ПЕН-клуба в любой стране, в том числе и в России, не могут закрывать глаза на злоупотребления действующей власти, покушения на конституционные права граждан и гуманитарные основы современного мира, заведомую ложь, распространяемую через средства массовой информации, и т.д. Фразой о нежелании вмешиваться в «политику» нередко прикрываются отсутствие гражданской позиции, нежелание или страх ее демонстрировать.
  2. Решения и действия Исполкома Русского ПЕН-центра за последний период свидетельствуют о некомпетентности действующего Исполкома, непонимании ситуации в целом и неумении решать конкретные задачи. Свидетельством этого является массовый исход из ПЕНа наших товарищей, известных и, безусловно, достойных представителей современной российской культуры. Своими неумелыми действиями и непродуманными заявлениями, особенно в последние недели, Исполком ПЕН-центра привел к расколу организации.
    Участники Общего собрания Санкт-Петербургского Пен-клуба (34 человека) единогласно выражают недоверие нынешнему Исполкому ПЕН-центра и присоединяются к письму членов ПЕНа, требующих полной ротации Исполкома, а также отставки президента А. Г. Битова.
  3. Собрание поддерживает заявление Исполкома петербургского ПЕН-клуба от 02.12. 2015 г., в котором решение о повторном приеме восьми членов ПЕНа   охарактеризовано как «принципиально неверное», а в моральном отношении – «постыдное». Публичные заявления так называемой «конфликтно-согласительной комиссии» полностью подтверждают эту первоначальную оценку. Заявление Исполкома от 10.02.2016 г. не меняет сути дела: признание членства в ПЕНе для восьми человек объявляется всего лишь уступкой и данью «сложившейся ненормальной ситуации».

Общее собрание Санкт-Петербургского ПЕН-клуба просит поместить это письмо на сайте ПЕН-клуба.

Председатель исполкома С.-Петербургского ПЕН-клуба           К. М. Азадовский      Директор                                                                                            Е. С. Чижова

Бюллетень # 1 (от 15.03.2016)

О ситуации в Русском ПЕН-центре

Спустя две недели после ежегодного Общего собрания Русского ПЕН-центра (прошедшего 29 февраля) и почти неделю после публикации в СМИ заявления «Требуем справедливости для надежды Савченко», подписанного 112 членами Русского ПЕН-центра, мы считаем необходимым оценить ситуацию.

Раскол, поразивший нашу организацию в связи попыткой членов Исполкома исключить из нее восемь наших коллег, обрел новые формы и черты.  Не уверенный в полноте своей власти Исполком переименовал себя в Правление, а в публикуемых на официальном сайте документах все чаще называет себя «руководством». Что вполне соответствует все более жесткой и авторитарной манере, в которой этот орган исполняет свои обязанности. Это и призван засвидетельствовать данный бюллетень.

Лингвистически изменение название понятно: Исполком – это исполнительный комитет, следующий решениям Общего собрания, которое по Уставу является высшим органом власти в Русском ПЕН-центре. А Правление – самостоятельный орган управления. Однако наличие такого органа не предусмотрено Уставом Русского ПЕН-центра, не обсуждалось и не было утверждено на Общем собрании.

  1. На Общем собрании, прошедшем 29 февраля 2016 г., руководство Исполкома, президиум собрания и – под его давлением – счетная комиссия отказались зарегистрировать 50 доверенностей, полученных членами ПЕНа от своих коллег, не имевших возможности присутствовать на собрании.

Голосование по доверенности – общепринятая форма участия в общих собраниях для члена любой общественной организации, товарищества, акционерного общества и т.п., предусмотренная ст. 185.1 Гражданского кодекса РФ, ст. 57 Федерального закона от 26.12.1995 г. и др. Устав Русского ПЕН-центра никакого запрета на голосование по доверенностям в ходе ежегодного общего собрания не содержит, а это означает, что возможность голосования по доверенности регулируется Гражданским кодексом РФ и, следовательно, ее запрет неправомерен.

В результате этого противоправного запрета от голосования по основному вопросу собрания (оценка деятельности Исполкома, Дирекции, Ревизионной комиссии) были отстранены приславшие доверенности, но не проголосовавшие заочно: Борис Акунин, Ирина Балахонова, Владимир Войнович, Кристина Горелик, Сергей Завьялов, а также члены Петербургского ПЕН-клуба Евгений Анисимов, Анатолий Бергер, Борис Каганович, Александр Лавров, Мариетта Турьян.

Неучастие в голосовании по другим вопросам (которые не были предложены заранее для электронного или телефонного голосования) пятидесяти членов ПЕНа не позволило принять положительное решение по такому значимому вопросу, как обращение к бывшим членам ПЕН-центра. Речь идет о людях, покинувших организацию в 2015 году из-за несогласия с позицией Исполкома по принципиальным для правозащитной организации вопросам. Было внесено предложение просить их вернуться в ПЕН. Сорок доверенностей, имевшихся у сторонников этой инициативы, могли качественно изменить ход голосования и позволили бы принять ее на собрании. Это могло стать важным шагом на пути примирения сторон *.

«Мы считаем все происшедшее грубейшим нарушением российского законодательства, – написали в своем письме к членам Петербургского ПЕН-клуба его директор Елена Чижова и председатель исполкома Константин Азадовский. – Собрание, проведенное таким образом, не может, по нашему убеждению, считаться правомочным».

  1. Наум Ним и Сергей Каледин подготовили к Общему собранию предложения по разъяснению некоторых пунктов Устава. Эти предложения должны были изменить процесс формирования исполнительных органов ПЕН-Центра таким образом, чтобы исключить попытки авторитарного управления общественной организацией. Прежде всего, они позволяли ввести эффективно действующие механизмы контроля Президента ПЕН-Центра и Исполкома ПЕН-Центра со стороны Общего собрания. Кроме того, они отменяли процедуру «герметичного» формирования исполнительных органов, когда Президентом может быть избран только кандидат, предложенный Исполкомом, а сам исполком, в свою очередь, формируется Президентом.

Принятие этих предложений, безусловно, способствовало бы  выходу из сложившегося кризиса. Однако заранее подготовленный и присланный в Исполком Наумом Нимом и Сергеем Калединым документ на сайте Русского ПЕНа опубликован не был. Он также не был внесен в повестку дня Общего собрания. А после него не был разослан членам ПЕН-Центра для обсуждения.

  1. По-прежнему является закрытой информация о финансовой деятельности Русского ПЕН-центра. Единственный документ, доступный для изучения – заключение внешней аудиторской комиссии. Однако даже членам Ревизионной комиссии ПЕН-центра недоступна детальная информация о динамике средств и проектах Русского ПЕН-центра. Такая ситуация представляется недопустимой с точки зрения общественного надзора в общественной организации, более того, эта ситуация потенциально чревата противоправными, юридически наказуемыми действиями.

Работа Ревизионной комиссии как надзорного органа превращена в чисто формальную.

  1. Члены Русского ПЕН-центра не были поставлены в известность ни о соискании, ни о получении президентского гранта на издание  двухтомника “Обжигающий пламень Победы”. Информацию о гранте можно найти лишь на не связанных с Русским ПЕН-центром информационных ресурсах, сообщающих об итогах очередного конкурса среди российских некоммерческих организаций на получение президентских грантов. Там же можно прочесть и о том, что в первый том двухтомника  «войдут статьи писателей-ветеранов, воспоминания “детей войны” и другие материалы. Во втором томе будут  статьи, посвящённые воссоединению Крыма с Россией, положению беженцев, событиям в Донбассе». Вопрос о том, что участие в этом проекте – деятельность в чистом виде политическая и противоречит статусу Русского ПЕН-центра  как правозащитной организации, члены которой, в соответствии с Хартией Международного ПЕН-клуба, обязуются «использовать все свое влияние для достижения взаимопонимания и уважения между народами», был поднят на Общем собрании, но в протокол внесен не был.
  2. Требует прояснения изменившаяся политика приема  в Русский ПЕН-центр. Нашу особую тревогу вызывает пополнение правозащитной писательской организации  блогером и колумнистом Ольгой Туханиной, чьи публикации входят в непримиримое противоречие с ценностями Международного ПЕН-клуба.   Назовем самые одиозные из  них:  «Надежды маленький оркестрик» (Федеральное агентство новостей, 9 марта 2016), «Почему свобода слова становится свободой оскорблений» (Комсомольская правда, 7 ноября 2015), «USA killed Nemtsov» (Россия навсегда, 28 февраля 2015), «России надоело» (Россия навсегда, 13 марта 2015), «Крестная страна» (Комсомольская правда, 29 октября 2015).
  1. Официальный сайт Русского ПЕН-центра стремительно маргинализируется, превращаясь в площадку для деклараций, не совместимых с ценностями правозащитной организации, Хартией Международного ПЕНа и просто с этическими нормами. Оскорбления коллег, клевета, травля и публикация заведомо ложной информации в этом пространстве становятся обыденностью.

Однако – а возможно именно поэтому – на сайте не нашлось места для имен 112 членов Русского ПЕН-центра, поставивших свои подписи под заявлением «Требуем справедливости для Надежды Савченко». В том числе, для Владимира Войновича, Вероники Долиной, Александра Гельмана, Дениса Драгунского, Юлия Кима, Григория Кружкова, Александра Кушнера, Андрея Макаревича, Сергея Пархоменко, Ирины Прохоровой, Льва Рубинштейна, Ольги Седаковой, Владимира Сорокина, Эдуарда Успенского, Григория Чхартишвили, Виктора Шендеровича, Ирины Ясиной. Они и многие другие не менее знаковые для российской литературы фигуры оказались лишены права голоса администрацией сайта. В результате было создано впечатление о малозначимости чрезвычайно важного требования, прозвучавшего в этом принципиальном для нас документе: «признания несостоятельными итогов следствия, проведенного в отношении украинской военнослужащей Надежды Савченко, и суда, в результате которого прокуратура РФ потребовала для нее жестокого, несправедливого и неправосудного наказания».

В то же время голоса тех, кто пытается  внести сумятицу в умы наших сограждан, стали на сайте слышней: 10 марта на нем появился пост поэта Станислава Минакова. Центральное место в его записи занимает ложный донос священника-ополченца Владимира Марецкого: «…Надежда Савченко… предлагала всю нашу группу сдать на органы, чтобы заработать денег, лично она предлагала расстрелять нас, когда они не согласились сдавать нас на органы». Этими «показаниями» пренебрег даже российский суд, так и не вызвавший Владимира Марецкого в качестве свидетеля.  Однако сайт Русского ПЕН-центра, правозащитной организации, эту клевету публикует, как и утверждение другого поэта, Юнны Мориц: «…Убитые по её наводке российские журналисты», опровергнутое всем ходом судебного разбирательства.

Авторская радиопередача «От двух до пяти» Евгения Сатановского (эфир 1 марта радио «Вести-ФМ»), также опубликованная на официальном сайте, знакомит слушателей с тридцатиминутным пропагандистским фейком уже на другую тему. Суть этого сюжета сводится к следующему: Сергей Пархоменко, нанятый Ходорковским для уничтожения ПЕНа, на общем собрании 29 февраля действовал как «бандитствующий рейдер, потеряв абсолютно последнюю совесть <…> Потому что ты смотришь, как это происходит, такое рейдерство – ну действительно, только автоматчиков не привели». В данном выступлении происходит очевидная манипуляция общественным мнением с целью создания у людей, не обладающих информацией о событиях в Русском ПЕН-центре, ложного впечатления. Евгений Сатановский подменяет фактическую информацию о событиях личностными оценками, не имеющими к действительности никакого отношения. Публикация этой передачи на сайте Русского ПЕН-центра означает участие администрации сайта в фальсификации.

Надо ли напоминать, что и это – прямое нарушения Хартии Международного ПЕН-клуба: «Члены ПЕНа обязуются бороться с такими пагубными проявлениями свободной прессы, как лживые публикации, преднамеренная фальсификация и искажение фактов в политических и личных целях»?

  1. В течение нескольких месяцев остается не представленным на официальном сайте мнение членов Петербургского ПЕН-клуба. Их требование опубликовать протокол собрания, прошедшего в Петербурге 12 февраля, осталось без ответа. Отказ на Общем собрании Русского ПЕН-центра учитывать голосование по доверенностям наиболее болезненно ударил по этому, самому представительному отделению Русского ПЕН-центра, членами которого являются 54 литератора. А замалчивание в протоколе Общего собрания (от 29 февраля) письма Петербургского ПЕН-клуба, направленного в президиум собрания и на этом собрании зачитанного, является откровенным нарушением закрепленных в Уставе Русского ПЕН-Центра прав каждого его члена. В частности, права:

–    свободно выражать свое мнение, обсуждать любые вопросы деятельности ПЕН-центра и принимать участие в выработке решений руководящих органов ПЕН-центра;

–    обращаться с заявлениями и предложениями во все органы ПЕН-центра;

–    получать полную информацию о деятельности ПЕН-центра;

–    принимать участие во всех мероприятиях, проводимых  ПЕН-центром

(ст. 4.9 Устава ПЕН-Центра)

  1. Официально провозглашенный Исполкомом запрет подписывать публичные заявления, указывая при этом свой статус члена ПЕН-центра, свидетельствует о подавлении любого мнения, расходящегося с точкой зрения Исполкома.
  1. Неудивительно, что итогом всего сказанного стало появление двух новых сайтов: Петербургского ПЕН-клуба и сайта «Частное мнение. Русский ПЕН-центр», а также одноименной страницы в Фейсбуке, ставших площадками для тех членов ПЕНа, чьи голоса и позиции цензурировались администрацией официального сайта.

___________________________

* Если бы к голосам 34 участников собрания, проголосовавшим за «Призыв к вышедшим из ПЕН-центра за последний год вернуться» (см. протокол Общего собрания)  мы бы имели возможность прибавить 40 голосов членов ПЕНа, доверивших нам свои голоса, а к сорока шести, проголосовавшим против, добавились бы голоса еще десяти человек, доверивших свои голоса нашим оппонентам, итог голосования был бы иным: 74 голосов за и 56 против.

Ссылки:

1.Обращение к Общему собранию Ольги Седаковой, на собрании не зачитанное и на сайте ПЕН-центра не опубликованное.

2. Обращение Наума Нима и Сергея Каледина к членам Русского ПЕН-центра, руководству Русского ПЕН-центра, Общему собранию, на собрании не зачитанное и на сайте ПЕН-центра не опубликованное.

Литературное сообщество – против смертного приговора в Эр-Рияде и антипольской цензуры в России

Елена Фанайлова, Радио Свобода, 28 февраля 2016. Солидарность слабых

Чтения в поддержку палестинского поэта Ашрафа Файяда в Москве (Сахаровский центр) и в Петербурге (книжный магазин “Порядок слов”). Чтения в знак протеста против ареста книги польского публициста Яна Новака-Езёраньского и солидарности с Польшей. Поэт, художник, куратор Фаяйд был приговорен к смертной казни по доносу за высказывание в кафе и книгу стихов; цикл из этой книги под названием“Инструкции прилагаются” был переведен арабисткой Анастасией Шипулиной и поэтом Станиславом Львовским. Вечера в поддержку Файяда прошли по всему миру. Сейчас смертный приговор отменен, но восьмилетнее тюремное заключение и удары палками ждут молодого человека по приговору шариатского суда. В Петербурге недавно произошло событие, говорящее о вмешательстве карательных структур в литературу: полицией по подозрению в экстремизме изъят тираж книги польского публициста, героя антигитлеровского Сопротивления (легендарный “курьер из Варшавы”) Яна Новака-Езёраньского “Восточные размышления”. Речь в книге идет об отношениях Польши, России, Украины, Белоруссии и Литвы в 90-е-нулевые годы. Вечер солидарности с польскими коллегами провели литераторы питерского отделения ПЕН-центра.

Поэты Евгения Лавут, Мария Галина, Аркадий Штыпель, Дина Гатина, Юлий Гуголев, Татьяна Щербина, Геннадий Каневский, Герман Лукомников, Татьяна Нешумова, Лев Оборин, Cергей Стратановский, Валерий Скобло, Татьяна Вольтская, историк и поэт Давид Раскин; литературовед Константин Азадовский, издатель Татьяна Косинова(“Когита”); заместитель директора Польского института Анна Лазар.

Елена Фанайлова: О солидарности литераторов мы будем говорить. О солидарности, можно сказать, слабых, чье оружие – слово, но именно это оружие кажется опасным весьма разным властям. В середине января в Москве и Петербурге прошли вечера в поддержку палестинского поэта, художника и куратора Ашрафа Файяда, приговоренного судом Саудовской Аравии к смертной казни по доносу за высказывание в кафе и книгу стихов; цикл из этой книги под названием “Инструкции прилагаются” был переведен арабисткой Анастасией Шипулиной и поэтом Станиславом Львовским. Вечера в поддержку Файяда прошли по всему миру. Смертный приговор был отменен, но восьмилетнее тюремное заключение и побивание палками ждут молодого человека по приговору шариатского суда.

В Петербурге недавно произошло событие, не угрожающее жизни писателя, но удаляющее его из литературы: полицией изъят тираж книги польского публициста, деятеля антигитлеровского Сопротивления Яна Новака-Езёраньского “Восточные размышления”, по подозрению в экстремизме. Речь в книге идет об отношениях Польши, России, Украины, Белоруссии и Литвы в 90-е и нулевые годы. Вечер солидарности с польскими коллегами провели литераторы питерского отделения ПЕН-центра.

Начнем рассказ с Петербурга, с вечера в поддержку Ашрафа Файяда в книжном магазине “Порядок слов”.

Николай Кононов, поэт, прозаик, издатель: По меньшей мере, как излагает сеть, Файяд жил в Палестине, где ему пришлось несладко из-за того, что он не стал обслуживать террористические дискурсы, и перебрался в Саудовскую Аравию, где опять, как пишет сеть, был подвергнут преследованию. Свидетельские показания привели его в заключение. Его приговорили к смертной казни, и должны привести ее в исполнение. И это вообще не укладывается ни в какие представления. Хотят отнять то, что не может быть отнято ни у кого.

Галина Рымбу, поэт: Поводом для такого приговора послужила, в том числе, и книга его стихотворений, а также его высказывания в личных социальных сетях и в личных беседах в кафе. На данный момент судьба Файяд находится в заключении. И если действия правозащитных организаций и множество писем в его поддержку, которые подписали, в том числе, известные писатели, литераторы, актеры, не принесут результата, ему, очевидно, публично отрубят голову.

– Эти короткие формы, они без ритма, это связано с традицией белых стихов, то есть свободный стих. Это формы, которые идут против течения, против формальных стихов. В арабском языке есть понятие лунных букв и солнечных букв. Я не могу передать это понятие на русском и на английском, но это противоположные звуки – лунные и солнечные, и они как-то передают такие парадоксальные чувства, скажем так.

– Для меня самым страшным и увлекательным в подготовке к этому чтению было изучение, достаточно поверхностное, сунн, и того, за что вообще можно быть удостоенным смертной казни. Хотя “удостоенным” – это, наверное, неправильное слово… К преступлениям, предусматривающим в Саудовской Аравии смертную казнь, относятся умышленное убийство, гомосексуализм, прелюбодеяние, идолопоклонничество и колдовство, вооруженное ограбление, изнасилование, религиозное отступничество и контрабанда. Собственно, ей подвергаются в основном мигранты и выходцы из низших социальных слоев.

Офицер Мутабы зачитывает приговор

И отдает приказ его исполнить.

Палач получает меч из рук офицера

Подходит со спины

Заносит меч

Несколько движений в воздухе

Аль ар та

Голова падает на голубую ткань

Палач отходит на несколько шагов

Чтобы его не забрызгала фонтанирующая кровь

Пожарная машина быстро моет перекресток

Снова открывают движение

Все казни совершаются после полуденной молитвы

Дмитрий Голынко-Вольфсон, поэт, критик: Есть важный момент, который рефлексируется в текстах, допустим, Алена Бадью, посвященных трагедии в Париже, или недавно появился текста Славоя Жижека о том, что же все-таки произошло в Кельне в новогоднюю ночь. И вообще что происходит в современном мире, когда, с одной стороны, в глобальном масштабе мы сталкиваемся с тотальным кризисом европейского цивилизационного проекта и постановкой под вопрос той фигуры, к которой, я надеюсь, большинство себя причисляет, это носитель либерально-гуманистической, демократической цивилизационной мысли. С другой стороны, появляются какие-то абсолютно новые ситуации, то, что в современном английском языке приобретает новое идиоматическое название – “new norm”, новая нормальность, которая соответствует абсолютной ненормальности современного мира, с которой мы не знаем, что делать.

Галина Рымбу, поэт: Ситуация, в которой поэт осужден за свободу слова, за свободу высказывания, очень сильно перекликается с тем, что происходит сейчас в России. У нас также есть политзаключенные, среди этих политзаключенных есть деятели искусства и культуры, точно так же. Они, конечно, пока не находятся под угрозой смертной казни, но мы не знаем, что будет происходить дальше. Мне кажется важным, что интеллектуалы и литераторы, деятели культуры могут пока еще отстаивать открыто свою позицию. И пока мы ее открыто выражаем, нам угрожают меньше.

Елена Фанайлова: Вечер в поддержку Ашрафа Файяда в Петербурге. Предлагаем фрагменты московского вечера, организованного поэтами Евгенией Лавут и Львом Обориным в Сахаровском центре. Читают Мария Галина, Аркадий Штыпель, Дина Гатина, Юлий Гуголев…

Мария Галина: Мне кажется, что, учитывая вообще сложившуюся ситуацию, нам этот вечер, эти чтения нужны не меньше, чем тому, кому они посвящаются. У меня за последние два года сложился такой цикл текстов о войне, я прочту два коротких текста, это попытка структурировать как бы это все.

***

Радио играет в рабочий полдень

Солнце зависает почти в зените

Пряха на обочине там поодаль

Тянет и тянет нити

А с обочины тянет донником и бензином,

А она все прядет, поскольку она безумна.

Погляди на себя пряха, ты такая неряха

У тебя все кудели разного цвета

А нам нужны одинаковые рубахи,

Цвета хаки форменные береты,

Перепутаны, длинноваты цветные нити

Нам нужны короткие, извините.

*

Звенят в раскаленном воздухе пилы и молоточки –

Совокупный пунктир междометий и многоточий,

Голубой мотылек обращает глаза-фасетки

К ненароком задевшей его плечом молодой соседке,

Нагреваются на прилавке арбузы-дыни

И короткая тень уткнулась в кусты полыни.

*

Это слишком сложно, такое вынести невозможно.

*

Так сыграй на тальянке прощание нам славянки,

Гармонист подземный в раскаленной глотке таганки,

И вот эта красотка в этом цветном, моднячем,

Пусть бежит вдоль строя, и что-то кричит, и плачет…

*

А с обочины тянет донником и бензином,

И все больше коротких, все больше в грязно-зеленый,

И кузнечики в жухлой траве маршируют строем,

Превращаясь по ходу во что-то совсем другое.

Аркадий Штыпель: Вряд ли, конечно, эти наши чтения сыграют какую-то роль в судьбе приговоренного поэта. Но тем не менее, что-то делать надо. И я тоже прочитаю два стихотворения.

***

черный ворон черный вран

вот звезда альдебаран

вот идут шагая в ногу

пролетарии всех стран

а куда зачем откуда

знают иней да туман

только иней да туман

да сыромятный барабан

да деревянный скрип обоза

где заноза и угроза

в царском имени иван

а имена идут как снег

а снег идет как богдыхан

за ним роятся вперебег

стаи белых обезьян

снег кружится безымян

упадает бездыхан

на дорогу и ночлег

на солому да на дым

на юдому да надым

да встречь ветра выгребает

черный ворон

черный вран

Дина Гатина:

***

Звуки за окном здесь особенно неприятны

Напротив самый старый клуб самбо

Куда говорят приезжает сам

Главный по самбо…

Шлагбаум охранники будка

Много милиции

Постоянные переговоры по рации

Однажды ночью

Что-то явно происходило

Машины рации огни

Отвратительно

А мне нужно в аптеку

Снаружи обратила нас голыми

Как это описывал Толкиен

Я не могла пройти возле школы

Где наверное висит главное кимоно

И пошла окружным путем

Мне нужно было в аптеку

Шум кошачьих шагов

Женская борода

Кот Егор

Медвежьи жилы

Рыбье дыхание

Птичья слюна

Все это мне понадобится

Юлий Гуголев: Ничего умного сказать не могу, но готов подписаться под каждым словом. И вот такое стихотворение.

***

Чем дольше живу я в России,

чем больше работаю с ней,

тем чую острее в разы я

и многое вижу ясней.

Чем дольше сижу я на Яме,

чем дольше читаю “Life News”,

спокойнее тем и упрямей,

я сдержанней, блин, становлюсь.

C улыбкой спокойной и жуткой,

какая под стать мсье Верду,

“Омич изнасиловал утку”

я без содроганья прочту.

(Я не шелохнусь и подавно,

не всхлипну ни разу, узнав,

что в Дании, этой Гуантанамо,

растерзан безвинный жираф.

Едва ли мой пульс участится

в пандан кровожадной молве,

когда плоть жирафа, – частица

одна, – воссияет во льве,

очнется во льве, как во гробе,

чего-то там чем-то поправ…

Послушай, далеко, во львиной утробе

обглоданный бродит жираф…)

Глазами, видавшими виды,

видавшими Вия в 3D,

кошмары Прямого эфира

смотрю, как буддист – варьете,

где, желчи моей не тревожа,

пусты, как словесный портрет,

такие сгущаются рожи,

которым и имени нет.

Мудями трясут, сикелями,

массируют жвала свои.

Слова их текут киселями,

а в горле сипят соловьи.

Одетые в латекс и ботокс,

скрывая слюну и хитин,

транслируют радость и бодрость,

но я, сука, невозмутим.

Какое мне, в сущности, дело

до всех Будапештов и Праг.

Дано, повторюсь, мне лишь тело,

которым заведует страх;

которое все уверяют:

пространство, как хочешь, крои! –

ведь все эти хаты, что с краю,

они же от веку – твои.

Так здравствуйте, сестры и братья,

одной уж ступнувши ногой…

Земля размыкает объятья,

суля вам приют и покой.

Должно быть, не знали, ребят, вы…

Вы ж просто не знали, ребят,

какие же клейкие клятвы

нам всем еще здесь предстоят.

В какие веселые игры

предложит сыграть нам братва.

Не просто в обычного тигра,

а сразу в “жирафа и льва”.

Мы ж сами расчистили путь им,

не скажем теперь: “А мы чо?”

Мы все обязательно будем! –

кто – уткой, а кто – омичом.

Не важно, чи девка, чи парень,

но в логике Судного дня

я, тля, буду, всем благодарен

за все, чем кормили меня:

кто – стоном подземным, кто – эхом,

на память, наощупь живя, –

нутром земляного ореха,

путем дождевого червя.

Неважно, кто канет, кто сгинет,

каких средь слоев и пород,

но мужество нас не покинет

(в том случае, если придет),

в том случае, коль все пожрется

все той же утробой земной,

последнее, что остается:

пусть что-то пожрется и мной!

Мы – те же, ни лучше ни хуже.

Кровавые сопли утри.

Пока она жрет нас снаружи,

Мы гложем ее изнутри.

Не факт, что не сдамся без бою,

поскольку ее до хрена.

Но я остаюся собою,

родная моя сторона.

Елена Фанайлова: Второй фрагмент начнем с прозаического выступления. Переводчик Ольга Дробот, затем поэты Екатерина Соколова, Геннадий Каневский, Герман Лукомников.

Ольга Дробот: Я верю в силу… если не молитвы, то тогда, когда все вместе хорошо думают о человеке, и это может ему как-то помочь. Я прочитаю кусочек, свой перевод из Ибсена, это пьеса “Враг народа”. Она написана 130 лет тому назад, это последний монолог доктора Стокмана, которого обвиняют в том, что он раскрыл некоторую коррупционную схему, и сейчас его объявят врагом народа, на следующей странице, это практически его последнее слово. Он говорит так:

“Я хочу рассказать о важном открытии, я сделал его в эти дни – я открыл, что все источники нашей духовной жизни отравлены, а общество строится на лжи, этой моровой язве… Сограждане, я мечтал неутомимо, энергично, деятельно трудиться на благо родного города и человечества в целом… Но вчера утром – точнее, позавчера вечером, – я духовно прозрел, глаза мои широко открылись, и первое, что я увидел, – безмерную глупость властей… Начальников я на дух не выношу, навидался на своем веку. От них один урон, они топчутся как козлы среди свежих ростков. Им непременно надо преградить дорогу свободному человеку, куда бы он ни повернулся, ни тыркнулся. Конечно, я хотел бы увидеть, как их изведут, точно прочую вредную живность…но если кто-то подумал, будто я призываю сей же час разделаться с этими господами начальниками, то он ошибся, причем ошибся серьезно. Лично я тешу себя приятной мыслью, что все эти не быстрые разумом старцы, пророки отживших идей, перейдут в мир иной самостоятельно, их смертный час приблизится безо всякой врачебной помощи. Тем более что вовсе не эти люди – главнейшая угроза обществу, не они деятельнее всех разлагают его основы и отравляют духовные источники, не они суть самые страшные врагами правды и свободы в нашем обществе.… Главные враги свободы и правды – среди нас; это компактное большинство. Да, да, проклятое компактное согласное большинство – вот кто!… Подавляющее большинство нашего общества отнимает у меня свободу и запрещает мне говорить правду вслух. (И не твердите, что большинство всегда право.)… Никогда правота не будет за большинством. Никогда, я сказал! Это очередная ложь, и свободный, думающий человек обязан бороться против этой догмы. Кто составляет большинство населения страны? Умные или недалекие умом? Думаю, нам придется согласиться, что по всему земному шару глупцы и невежды в страшном, подавляющем большинстве. Но черта лысого, если это правильно, чтобы недоумки командовали умными и просвещенными! Да ни в жизнь! … Давайте, давайте, вопите. Переорать меня вы можете, но возразить вам нечего. У большинства, к несчастью, сила и власть, но не правота. Прав я и еще несколько человек, единицы. Право всегда меньшинство…”

Екатерина Соколова:

***

Главное – пережить свет

На девять квадратов разрезанный

В маленьком следственном изоляторе

Тикает человек отчужденный

То снится ему

Что он домочадец рассеянный

То сад зеленый

К поликлинике прикрепленный

Спасибо тебе

Добрый следователь

Дело листавший с конца

Но не ты ли входил в этот сад

При свете дня

Свете дня

Ягоды государственные срывал

И моего не видя

Физического лица

На меня показал

Не мне, а ему приготовь

Вдруг мой Господи

Невидимый прокурор

Ласковый говор

Слово “вор”

Разборчивый приговор

Замечательный милиционер

Сделал свою работу

И сфотографировал результат

Я не мог подняться

И видел только его сапоги

Высокие и блестящие

Как праздничные деревья

Мне казалось

Что после смерти

Я был везде

В окопе под Сталинградом

В бане под Сыктывкаром

В одиночке

В аптеке

В гастарбайде гастарбайтеров

Но такие деревья впервые

Птиц небесных

Лилии полевые

Но такое впервые

Он отходит

Падает на меня земля

Началась война

Я лежу и вижу

Эти же тополя

Во дворе за школой

Только зачем тополя

Перевиты ленто флажковой

Почему перебиты учителя

Геннадий Каневский:

***

главмосстрой, будь мне братом или сестрой:

кофе земли предложи мне с бетонной пенкой,

план нарисуй мне кичливый землеотвода,

внеси в реестры,

отрави меня в придорожной столовой,

где стоят дальнобойные фуры, значит там не отравят,

унаследуй боль мою и свободу,

развались, расточись и смешайся с прахом.

росглавснабстройдормашзагранпоставка,

видишь, имя твое нежное я запомнил,

цветами тебя одарил полевыми,

уподобил серне тебя на горах ливанских,

штукатурку в трещинах, где зашифрован

тайный код вселенной, покрыл я бесцветным лаком,

и твои машины,

незаметные для живых, но видные мёртвым,

я наполнил воздушными шестернями,

кривошипами синевы, карданами снега,

что иное я должен сделать,

дабы сам себя ты пожрал, о уроборос?

крутятся, сплетаютсявоздушныечерви,

неразличимые человеческими глазами,

над великим городом, над равниной.

каждый – певец своей смерти.

сын своего камуфляжа.

Герман Лукомников: Сегодня проходят около 130 подобных вечером во всем мире, более чем в 40 странах, и даже если Ашраф Файяд просто услышит об этом, я думаю, ему будет приятно, и это уже само по себе немало. Из стихов последних двух лет…

***

В голове только три слова:

Свободу Олегу Сенцову!

И еще два: “***** сука”,

Но об этом – ни звука…

***

Бог Петров, Мухаммедов и Иаковов!

Угомони своих маниаков.

***

К нам идет цунами.

Оставайтесь с нами.

***

я сейчас поражу

вас друзья жестоко

сорвала паранджу

женщина востока

поражу эх поражу

поражу вас точно я

сорвала говорю паранджу

женщина восточная

***

майдауны и колорады

друг другу мы теперь не рады

***

Вскипел народ

И скинул гнет

Теперь его ниче не гнет

Нигде не жмет

Ничуть не трет

И совершенно не…

***

он рио покинул

пошел воевать

чтоб юг украины

россии отдать

чтоб пол-украины

россии отдать

чтоб всю украину

россии отдать

поскольку любил он

по-русски читать

роман достоевского

мать

***

Да

и такой

моя Россия

да

и сякой

моя Россия

но

не такой

моя Россия

ой

это

не моя Россия

Татьяна Нешумова: Перед тем, как я прочитаю три стихотворения, хотелось бы сказать вот о чем. Я в декабре предыдущего года впервые в своей жизни прочитала следственное дело в архиве ФСБ. Это было дело 1935 года, так называемое “дело словарников”, часть его. И меня совершенно потрясло одно из обвинений. Обвинения всегда лишены логики, и вот людей, которые редактировали немецко-русский словарь, обвинили в том, что колонтитулы, то есть обозначения первого и последнего слова на странице, вражеские. И все обвинения несправедливые, они вот такого характера. Вот что я хотела сказать.

Первое стихотворение написано в июне 2012 года, когда первые известия о Болотном деле мы читали, и степень абсурдности потрясала. А теперь оно уже перестало нас потрясать.

***

Много незабываемого

Ты в новостях найдешь

В шортах подозреваемого

Найден швейцарский нож

А в рукаве до кучи

Белогвардейский обрез

Тихо сиди поручик

Тебя обойдутся без

Лев Оборин: Друзья, когда появилась информация о том, что будут такие чтения по всему миру, в этом списке как-то печально и фатально не хватало России. И я очень благодарен Сахаровскому центру и Евгении Лавут за то, что она там появилась. Значит, все-таки, может быть, хотя бы этой своей частью мы не на той стороне, на которой хотят казнить Файяда.

***

О наблюйте в рот скомороху

в рамках национальной

программы “Эмпатия”

чтобы он понял

как дела у нас во рту

что мы говорим

друзьям и знакомым

родным и близким

обсуждая последние новости за столом

будто нас заставляют

пусть отщипнет у нас

гостеприимных

крошку стыда

***

древние боги

поселились в наборных кассах,

в свинцовых оттисках,

на страницах энциклопедий,

соблазняют теперь

только посредством глаголов

зато бесконечно,

и когда книгочей

отворяет хрустя переплет

до него доносится переплеск

– о родной

небо ярче лучей

– о позор

стал я мягче свечей

все мягчей и мягчей

– ничего

Оттого

и светлей

– perplex, – думает книгочей

***

Красота планеты на заснеженных аэродромах,

поливаемых дождем стадионах,

невозделанных минных полях.

Красота, прекратившаяся в близкородственных словарях,

задохнувшаяся в пыли на зазубринах их обрезов,

превратившаяся из тепла “это понятно и так”

в морозную мразь “нечего это и понимать”

Елена Фанайлова: Третью московскую часть вечера в поддержку Ашрафа Файяда начнем с политической сатиры Татьяны Щербины о том, как прошел 2015 год.

Татьяна Щербина:

***

Цапки и Чайки. Дно. Стучат.

Два ПЕНа: исполком и чат.

И в телевизоре кричат.

Аресты. Обыски. ИГИЛ.

Растет количество могил.

Ночь. Кремль. Убит Борис Немцов.

В кольце законов подлецов

опричник празднует свой день:

не как какая-нибудь тень,

тайком, подстрелит он людей,

включая женщин и детей,

а с полным правом, без затей.

Восток наставил нам рога.

Прибавка к образам врага.

И к образАм: открылся ставень,

а там в сиянье славы Сталин.

Египет, Турция. И Псков

с мятежным Шлосбергом. Песков

уныло сказывает сказки.

Лишь дипломат, отбросив маски,

сказал как есть: дебилы, бл@@@.

И рубль теперь не поменять.

Твою же, ну твою же мать!

Шайтан ты, оборотень адский.

В России грех – признать вину.

Ведь церковь тоже за войну.

Клешнями цокает по дну

разжалованный лобстер в рясе:

тут дальнобойщики на трассе,

там миллиарды на кону.

Зато Москва сияет в ярких

огнях, как в триумфальных арках,

кипят под ними в мультиварках

большие страсти, овощ, фрукт –

Москва все переварит, Брут.

Евгения Лавут:

***

Лучшие флоксы у моего соседа

Самые тихие петли на его воротах

Бесшумный мотор, мягкая черепица

Он неслышно молится и чихает

С его кухни никогда не пахнет

Кофе, разогретым оливковым маслом

Правда, свет у него горит

Значит, там готовят

Его сын никогда не ездит по улице

На скрипучем велосипеде

Его собака никогда не лает

Кот не разбрасывает помойку

Яблонь никто не видит, мы не видали

Но они все белы по пояс

Не веришь – посмотри между штакетин

Я знаю, он иногда уезжает в город

Свет остается только на воротах

Как-то раз без предупреждения

Я легко открою эти ворота

Поднимусь на крыльцо

Из поленницы выну ключик

Наконец увижу белую кухню

Подстилку молчаливой собаки

Постель ребенка

Не ищите меня тогда

Я следа не оставлю

В этом доме и моих шагов не услышите

Когда снова настанет утро

Поглядите лучше между штакетин

На лучшие флоксы

На белые стволы яблонь

***

Что оставишь на краю стола

может стать последним письмецом

полполена на траве двора

селфи с незначительным лицом

этот неостывший кипяток

капля меда, в чашке пояс лет

тем, чей путь не близок, не далек

будет непродуманный привет

сумерки сгущаются в золу

никакая песня не слышна

черный снег стекает по стеклу

наглухо закрытого окна

Елена Фанайлова: Вечер литераторов и историков в Петербурге, в ПЕН-центре, как знак солидарности с Польшей. Полиция изъяла весь тираж сборника статей и интервью Яна Новака-Езераньского о 90-х и нулевых годах, где говорится об отношениях Польши, России и их ближайших европейских соседей.

Говорит заместитель директора Польского института Анна Лазар.

Анна Лазар: Сегодня я приготовила одно коротко стихотворение Марцина Светлицкого из собрания “Дельта Дитла”. Марцин Светлицкий – это польский голос поколения, который впечатляет многих поэтов во многих странах. На русский язык его тоже переводили. И сейчас я прочту его прекрасное стихотворение, новейшее.

(читает стихи по-польски)

И Сергей Жадан. Его последняя книжка “Жития Марии”, 2015 год, поскольку объявили в пресс-релизе, что это вечер в поддержку директора Украинской библиотеки, я решила, что это будет хороший момент.

(читает стихи на украинском языке)

Елена Фанайлова:

О том, что произошло с изъятой книгой, рассказала директор издательства “Когита” Татьяна Косинова, а прокомментировал сюжет историк Давид Раскин.

Татьяна Косинова: Я, на самом деле, совершенно не ожидала такой реакции наших спецслужб, которые сделали такой пиар нашей маленькой книжечке, абсолютно ничего для меня не предвещало такой большой кампании. Я отчасти этому рада, потому что теперь намного большее число в связи с этим ажиотажем людей прочитает этот текст, и этот великий человек, настоящий герой польский, станет известен намного большему числу людей, чем мы могли предположить. Небольшой тираж – 500 экземпляров, у типографии “Береста” получилось 530 экземпляров, так бывает при закладках, был изъят 11 февраля из типографии. Каким образом, кто, откуда ветер дует, кто автор доноса – я абсолютно не знаю. Никаких процессуальных, как говорят юристы, следственных действий с тех пор никто не совершал ни в моем отношении, ни, насколько мне известно, в отношении типографии. Вечером 11 февраля, это был четверг, туда пришла команда, более 10 человек, люди в форме, люди в штатском, и попросил выдать этот тираж. Они были готовы провести обыск, если бы от них типография скрывала сборник. Типография его выдала. Сидели они там до половины девятого вечера, составляя свои протоколы об изъятии. В протоколе об изъятии, копия которого вывешена в открытом доступе моим адвокатом Иваном Павловым, написано, что книга изъята в связи с тем, что в 29-ый отдел полиции Московского района поступила информация о том, что в ней содержатся материалы экстремистского толка. Вот это дословная формулировка. И все, собственно.

Некий человек, старший дознаватель следственного отдела Следственного управления Московского района по фамилии Богданов вел это действие. С тех пор ничего не произошло, тем не менее, я благодарна Польше, что и МИД, и посольство в Москве, и генеральное консульство здесь, в Петербурге, выступили с протестами в связи с этим актом. И выступили с нотами и с требованием вернуть тираж. Книжка целиком издана на польские деньги, с издательством “Когита” был договор о ее издании, все работы оплачивал Польский институт, работу переводчика должен оплатить, потому что это оплачивается после, Польский институт книги. Переводчица Екатерина Ветрова пока сидит без гонорара в Новосибирске. По фактографии этого события все. Но опять же, я очень признательна органам, если можно так сказать, за то, что они сделали нам такой бесплатный пиар.

Давид Раскин: Это событие заставляет вспомнить о тех временах, когда в России уничтожали книги и существовала цензура. Так давайте же вспоминать. Когда-то, когда каждая книга в России выходила с грифом “дозволено цензурой”, появление тиража без окончательного цензурного разрешения было преступлением. Но уже с середины 60-х годов теперь уже позапрошлого, 19-го века, отчасти полностью с 1906 года это было не так. Ибо предупредительная цензура сменилась карательной. Тогда, для того чтобы изъять тираж книги, запретить его распространение, требовалось, чтобы соответствующие цензурные органы посредством органов судебных получили решение. Надо сказать, что было это абсолютно неэффективно, потому что, пока суд да дело, тираж успевал разойтись. Очевидно, те, кто принимал это решение, учли опыт Российской империи. Беда только в том, что, учтя этот опыт, они нарушают те законы, которые в сущности сами и принимают. Для нас это абсолютно неприемлемо. Полагаю, что это должно быть неприемлемо и для всех тех, от кого в нашей стране что-то зависит.

И последнее. Власть предержащие, и в особенности лица, “на заставах команду имеющие”, обычно не очень любят учиться у истории. История, как известно, ничему не учит. Тем не менее, может быть, стоило бы задуматься о том, что бороться с книгами бесполезно, скорее всего, себе в ущерб, как в эпоху Гутенберга, так и в особенности в эпоху интернета.

Елена Фанайлова: Стихи как дань любви к Польше и полякам. Сергей Стратановский читает из книги Натальи Горбаневской “И тогда я влюбилась в чужие стихи”.

Сергей Стратановский: Книга эта была издана журналом “Новая Польша”, издана в Польше в 2006 году. Для начала стихотворение самой Горбаневской, посвященное Чеславу Милошу.

***

И тогда я влюбилась в чужие стихи,

шелестящие так, что иные кривились: “Шипенье…”

И оттуда, наверное, многие проистекли

для меня и несчастья, и счастья. Теперь я

присяжной переводчик, профессионал,

по ночам шелестящий страницами Даля,

поверяющий щебет по русским забытым словам

и бормочущий вслух, как над книгой гадальной.

Но спасибо за то, хоть не знаю, кому,

не себе и не Богу, не случаю и не ошибке,

что, шепча в заоконную парижскую тьму,

я робею по-прежнему, прежде чем выстукать перевод на машинке.

Не себе и не Богу, не случаю и не призванью –

языку, что любовному поверил признанью.

А теперь несколько стихотворений… Я выбрал из этой книжки стихи, связанные с Россией, с русской поэзией. Вот два стихотворения Ярослава Рымкевича, поэта, родившегося в 1936 году, одно из них называется “Улица Мандельштама”. Кстати, скажу, что в Варшаве действительно недавно появилась улица Мандельштама, поскольку Мандельштам, как известно, родился в Варшаве. У нас такой улицы нет – ни в Петербурге, ни в Москве, ни, насколько мне известно, в Воронеже.

***

Где она эта улица Улицы этой нету

Топчут тропу рабочие валенками по снегу

Где она эта улица Знаем только мы трое

Там где как кольца ствольные кости под мерзлотою

Где по стволу подымается кровь А чья что за дело

Как у Шуберта птичьего горло белое пело

Там где кости зелеными прорастают ростками

Отделены от вечности шаткими мы мостками

Где он ходит по-прежнему кормит щеглов щегляток

Как на ручье у Шуберта солнечный луч не гладок

Как это горло бело крови сосуд непрочный

Как эта кровь что черною бьет из кости височной

Там где он с Богом под руку выведен на прогулку

В полуистлевшем ватнике под щеголью погудку

Следом охранник тащится спотыкается пьяно

И разыгрался с Шубертом Бог на двух фортепьяно

Елена Фанайлова: Стихи читают Валерий Скобло и Татьяна Вольтская, ведущая вечера, сотрудник Радио Свобода.

Валерий Скобло: Я прочту одно или два стихотворения, тоже не имеющих, казалось бы, непосредственного отношения к этому события, по поводу которого мы собрались, но я надеюсь, что все мы, во всяком случае? большинство, понимаем, что это некое не самое большое звено в цепи событий, угрожающих событий, которые происходят вокруг нас. И про эту связь, может быть, лет за 150 до нас было сказано “За нашу и вашу свободу”.

***

Здесь курят Ионеско с Кафкою,

Не видят ничего в упор.

И Оруэлл сидит под лавкою –

Какой там к черту “Скотный двор”?

Да-да – под лавками, с цигарками,

В углу, у самых у параш.

На курево идет с помарками

Прекрасный мир фантазий ваш.

Стучат неутомимо часики

У следователя на стене…

И сознаются чохом классики

В своей невиданной вине.

А в протоколе приукрашенном,

Где в каждой строчке кровь и яд,

Замятин с Пильняком и Гаршиным

Во всем Толстого обвинят.

Толстого Федора Михалыча –

“Я был им в сговор вовлечен…”

(Ну, не Лаврентия же Палыча –

Уж тот здесь явно ни при чем.)

О Толстоевском заявление:

“Призвал писать, впадая в раж,

Роман “Война и преступление”,

А вовсе даже не “Крымнаш”.

На очной ставке все покаются –

“Следак”, писатель, прокурор.

Теперь виною общей маются,

Друг другу, в общем, не в укор.

Ах, покаянье… да с гитарою!..

Пропеть, взошедши на амвон:

Уж кто у нас забудет старое –

Тому и оба глаза вон!

Чтоб не видал, как в дворик узенький

В тюремной чуткой тишине

Выводят на прогулку узников,

Во всем сознавшихся вполне.

***

Лихо уже разбужено. Оно тут, как тут.

И не будили его – что с того толку?

Глядите: уже на расправу к нему ведут

Всех, кто лихом звал его, пусть втихомолку.

Но само не судит, на это – народный суд:

По громкости шепота, страсти, накалу…

На разряды делят и вещдоками трясут,

Улики предъявляют мало помалу.

Шепот – тоже, представьте, оставляет следы,

Они расшифровываются отлично.

Не стоит про лихо – во избежанье беды.

Приговор, все встают… ну все, как обычно.

Одних в узилище, зачинщиков – к палачу,

А третьих навечно в дом скорби к психам.

Так, может, стоит прежде, чем затушить свечу,

Лихо громко по имени назвать – лихом.

Татьяна Вольтская: Я все-таки поняла, что для меня как-то важнее всего, сейчас по крайней мере, это разборки с собственным отечеством, с собственным местом в нем, с собственным стыдом за него, с какими-то ужасными мыслями о том, почему так все случилось. Видимо, как-то так вот живешь, и так с этими мыслями и умрешь. Поэтому я два стихотворения прочту именно об этом. Одно стихотворение – из цикла “Из варяг в греки”.

***

И зачем отправляться было из тех варяг

В эти греки, волоком на спине

Пестрые лодки тащить? Напряг

Результата не стоил: и слава и труд на дне.

И варяги на месте и греки, а посреди –

Колея, костями уложена: Беломор,

Колыма и прочее. Лучше не заходи

В те края, прохожий, где до сих пор –

Словно черти в карты проигрывают людей,

Так что новых поляков проглатывает Катынь,

Будто старых польских косточек мало ей.

Это место гиблое – не заходи, остынь.

Новый Шлиман придет, издавая крик

Восхищенья и ужаса, вникнет в культурный слой

И откроет новую Трою, да не из книг –

Банку древней кильки поддав ногой.

И еще одно стихотворение, из самых последних, оно называется “Из летописи”.

***

Тонули на баржах, метались в жару под гнойными

Бинтами, громоздили пирамиды костей

На фараоновых стройках, и между войнами

За ситцевыми занавесками делали второпях детей,

Чтобы торжественно посвятить их Танатосу,

Ряженому в пионера, шахтера, лейтенанта НКВД,

Любовь Орлову. Размазанному по атласу

Алым крабом с клешнями, шевелящимися в воде,

Потому что бог смерти – единственный здешний идол,

Не сброшенный в Днепр, с незагаженным алтарем,

Не узнанный. Мальчик, который ищейкам выдал

Отца, и другой, оставшийся во втором

Классе, игравший в лапту и шпионов, жилы

Надорвавший потом в колхозе, и спившийся инженер,

И строчивший доносы дворник, – все только ему служили,

Только к нему спешили – а думали, что к жене,

На работу, гонять в футбол, сигать с парашютных вышек,

Вырезать статью из газеты, покупать эскимо, –

Это он, Танатос, светло улыбаясь, выжег

На каждом лбу незаживающее клеймо.

Да еще свита – сладкий Мелос да неуклюжий Эрос

В черных трусах сатиновых до колен.

Все это кружилось, пелось, пахло потом, куда-то делось –

Только идол не околел.

Притаился в воде и хлебе, в ветке, обросшей каплями,

На изнанке затуманенного стекла.

…Кажется, все отдам за песенку Чарли Чаплина,

За живое, как сердцебиение, тра-ла-ла.

Елена Фанайлова: Литературовед Константин Азадовский.

Константин Азадовский: Всегда были в России голоса, дружественные Польше. Для моего поколения, воспитанного, вступившего в жизнь в 60-е годы, Польша была важна вдвойне, втройне, многократно. Потому что этот дух, наступивший, проникавший в отдельные слои нашей интеллигенции после ХХ-го съезда, он во многом имел окраску… он нуждался в каких-то течениях, в каких-то веяниях, идущих извне, но наполненных тем же содержанием – свободолюбивым, освобождающим. И это прежде всего приходило из Польши. И когда мы знакомились даже с журналом “Польша”, он был другой, чем другие социалистические издания такого типа. Когда мы вспоминали историю наших отношений с Польшей, когда мы встречались с поляками и говорили с ними, их было мало тогда, возникало это чувство взаимопринадлежности. И это отражалось и отразилось в нашей литературе. Я думаю, что самый яркий пример этого полонизма, этой Польши, у которой мы были в плену в какой-то степени в те годы, это поэзия Иосифа Бродского, его ранняя поэзия, которая проникнута польскими мотивами и которая, что важнее даже, проникнута этим чувством любви и уважения к Польше.

Письмо, отправленное 16.02.2018 в исполком Русского ПЕН-центра Константином Азадовским, председателем исполкома Петербургского ПЕН-клуба, и Еленой Чижовой его директором

Анонимные письма, спровоцировавшие это письмо, приводим следом.

В Исполком Русского ПЕН-центра

Решительно протестуем против функций цензуры и контроля над петербургским ПЕН-клубом, которые возложил на себя Исполком ПЕН-центра.

12 февраля с.г. прошло отчетно-перевыборное собрание нашей организации. По поручению участников собрания, нами было составлено резюме, отражающее результаты развернувшейся в ходе собрания дискуссии, и мы отправили его в Москву с просьбой  вывесить на сайте ПЕН-центра. Резюме подписано нами как лицами, чья легитимность была единогласно подтверждена собранием. Это – официальный документ, не подлежащий рассмотрению или утверждению московским Исполкомом. Вопрос о размещении его на сайте – чисто технический. Московский Исполком не имеет права решать, какую именно информацию, поступающую от руководителей региональных организаций, помещать или не помещать на своем сайте.

В ответ мы получили два коротких письма от 14.02. и 15. 02. с.г., из которых можно понять, что Исполком ПЕН-центра сомневается в достоверности информации, содержащейся в нашем резюме. Другими словами, высказывается предположение, что мы исказили суть дела – совершили фальсификацию. Излишне говорить, что такое подозрение мы воспринимаем как оскорбительное.

Оба электронных текста, поступивших к нам 14.02. и 15.02. от Е. Турчаниновой, не имеют подписи; их автор предпочел остаться неизвестным. Заявляем, что отвечать на анонимные послания, к тому же выдержанные в императивном духе, никто из нас в дальнейшем не будет.

К.М. Азадовский

Е.С. Чижова

* * *

Предыстория:

Ответ заместителя директора Русского ПЕН-центра Е. Турчаниновой от 14.02 Елене Чижовой на резолюцию Общего собрания Петербургского ПЕН-клуба *

Дорогая Лена,
посылаю официальный ответ.
Ваша Катя

“Ваше письмо и предложение будут переданы Исполкому. Для того, чтобы убедиться в достоверности письма и подробно изучить суть его предложений, просим предоставить подробный ОФИЦИАЛЬНЫЙ протокол этого собрания с поименными результатами голосования”.

Письмо Е.Турчаниновой от 15.02 (в ответ на вопрос Елены Чижовой: “Кто автор письма?”):

Дорогая Лена, мои функции сейчас сводятся к роли почтальона. Предыдущий ответ я поторопилась назвать официальным. Вот разъяснение.
Ваша,
Катя

“Это неофициальный ответ, не имеющий авторства. Официальный ответ будет от исполкома после предоставления подробного протокола “питерского” собрания. Напоминаем, что мы ждем его”.
____________________________
* [Резолюция Санкт-петербургского ПЕН-клуба]

Резолюция Общего собрания Санкт-Петербургского ПЕН-клуба

В ИСПОЛКОМ Русского ПЕН-центра

Общее отчетно-перевыборное собрание Санкт-Петербургского ПЕН-клуба, состоявшееся 12 февраля с.г., обсудило ситуацию, сложившуюся в московской организации в 2014– 2015 гг. Мнения, высказанные участниками развернувшейся дискуссии, сводятся к следующему:

  1. Международный ПЕН-клуб как независимая общественная организация не представляет интересы каких-либо политических групп или партий. Вместе с тем, отстаивая свободу слова и самовыражения, члены ПЕН-клуба в любой стране, в том числе и в России, не могут закрывать глаза на злоупотребления действующей власти, покушения на конституционные права граждан и гуманитарные основы современного мира, заведомую ложь, распространяемую через средства массовой информации, и т.д. Фразой о нежелании вмешиваться в «политику» нередко прикрываются отсутствие гражданской позиции, нежелание или страх ее демонстрировать.
  2. Решения и действия Исполкома Русского ПЕН-центра за последний период свидетельствуют о некомпетентности действующего Исполкома, непонимании ситуации в целом и неумении решать конкретные задачи. Свидетельством этого является массовый исход из ПЕНа наших товарищей, известных и, безусловно, достойных представителей современной российской культуры. Своими неумелыми действиями и непродуманными заявлениями, особенно в последние недели, Исполком ПЕН-центра привел к расколу организации.
    Участники Общего собрания Санкт-Петербургского Пен-клуба (34 человека) единогласно выражают недоверие нынешнему Исполкому ПЕН-центра и присоединяются к письму членов ПЕНа, требующих полной ротации Исполкома, а также отставки президента А. Г. Битова.
  1. Собрание поддерживает заявление Исполкома петербургского ПЕН-клуба от 02.12. 2015 г., в котором решение о повторном приеме восьми членов ПЕНа охарактеризовано как «принципиально неверное», а в моральном отношении – «постыдное». Публичные заявления так называемой «конфликтно-согласительной комиссии» полностью подтверждают эту первоначальную оценку. Заявление Исполкома от 10.02.2016 г. не меняет сути дела: признание членства в ПЕНе для восьми человек объявляется всего лишь уступкой и данью «сложившейся ненормальной ситуации».

Общее собрание Санкт-Петербургского ПЕН-клуба просит поместить это письмо на сайте ПЕН-клуба.

Председатель исполкома С.-Петербургского ПЕН-клуба
К. М. Азадовский

Директор                                                                                           Е. С. Чижова