Олег Сенцов получил награду американского ПЕН центра

По сообщению Вашингтон пост, украинский режиссер Олег Сенцов, находящийся в российской тюрьме, получал премию Свободы слова от американского ПЕН центра.

imrs
(фото REUTERS/Sergey Pivovarov)

Сенцов вошел в список лауреатов премии, которые подвергаются опасности, таких как азербайджанский журналист Хадиж Исмеилов, арестованный после публикации серии статей о государственной коррупции, и китайский экономист и исследователь уйгуров Ильхам Тохти. (Тридцать семь из сорока лауреатов премии были освобождены из мест заключения в течение восемнадцати месяцев после получения этой награды.)

Исполнительный директор американского ПЕН центра Сюзан Носсель отметила, что Олег Сенцов пожертвовал карьерой в кинематографе ради права высказать свое мнение: «Это живая иллюстрация нетерпимости правительства Путина к инакомыслию».

У Сенцова нет формального кинематографического образования. Его первый полнометражный фильм вырос из страсти к соревновательным компьютерным играм. Он был организатором ряда турниров по таким играм в Симферополе, своем родном городе, и владел интернет-кафе. Он говорил, что «у него в голове так много идей для фильмов, что их невозможно удержать там».

После он переехал в Киев, чтобы убедить Ольгу Журженко, студентку Киевского национального университета театра, кино и телевидения им. Карпенко-Карого, помочь ему сделать фильм «Геймер», историю молодого человека, который надеется разбогатеть, выиграв турнир по компьютерному спортивному состязанию.

Чтобы снять фильм, Сенцов продал машину и интернет-кафе. Его съемочная группа состояла всего из пятерых любителей. По мнению Сенцова, это было их преимуществом. «Олег хотел, чтобы персонажи, которых создают актеры на экране, были “настоящими”. Когда у актеров есть что-то общее с их персонажами, когда они не ограничены условностями актерской игры — тогда они остаются на экране теми же людьми, которыми являются в реальности», объясняет актриса Анастасия Чорна.

Фильм был хорошо принят критиками, и Сенцов начал работу над новым фильмом. Когда Россия захватила Крым, Сенцов оставил новый проект, чтобы координировать усилия по оказанию помощи украинским солдатам, захваченным российскими войсками.

Сенцов был арестован в 2014 году и обвинен  в планировании терракта в Крыму. Ему было предъявлено обвинение в поджоге офиса политической партии в Крыму и попытке взорвать статую Ленина.

Кинорежиссер отвергает обвинение и утверждает, что в тюрьме его пытали. У него были следы побоев. Но следователи отвергли эти доказательства. Главный свидетель обвинения отказался от своих заявлений в зале суде, также показав, что его показания были получены под пытками.

Тем не менее, после скорого суда (описываемого Amnesty International, как «пахнущего показательными процессами сталинской эпохи»), Сенцов был приговорен к 20 годам лишения свободы. Во время суда Сенцов носил рубашку с надписью «Слава Украине». Когда был оглашен приговор Сенцов вместе с другим осужденным по этому делу стали петь гимн Украины.

«Когда они надевают мешок вам на голову, бьют вас слегка, через полчаса вы будете готовы отказаться от всех ваших убеждений, соглашаясь на все, что они говорят, будете готовы оклеветать других, только чтобы они прекратили вас бить. Я не знаю, чего стоят ваши убеждения, если вы не готовы страдать или умереть за них», сказал Сенцов. «Я не собираюсь просить о снисхождении. Все и так ясно. Суд оккупантов не может быть справедливым по определению».

Эксперты утверждают, что суровое наказание предназначалось для того, чтобы сообщить всем, что в Крыму не будет позволено инакомыслие. По крайней мере десять других украинцев отбывают наказание за аналогичные преступления.

В настоящее время Сенцов отбывает наказание в сибирской колонии. В письме, переданном им из тюрьмы, он пишет, что его дух не сломлен. Он отказывается от свиданий с женой и детьми (12 и 13 лет) и отказается от какого-либо лечения. В своем письме он пишет:

«… В течение трех лет я нахожусь в российской тюрьме. Все эти три года ведется война против моей страны. Здесь, в заключении, мы ограничены: и не только лишены свободы — ее больше нельзя отнять — но лишены даже малой помощи от нашей страны, пока мы здесь находимся.  Точнее, мы можем делать только одно: держаться. Нет необходимости вытаскивать нас отсюда любой ценой. Это не приблизит победу. А использование нас как оружия против врага — приблизит. Вы должны знать: мы не ваше слабое место. Если мы должны стать гвоздями в гробе тирана, я хотел бы стать одним из тех гвоздей. Просто знайте, что конкретно этот гвоздь не согнется», пишет 

 

Advertisements

Речь писателя Михаила Шишкина, члена Швейцарского ПЕН клуба

Речь Михаила Шишкина на церемонии вручения премии Международного ПЕН-клуба “За свободу высказывания” (Oxfam Novib/PEN Awards for Free Expression) палестинскому поэту Ашрафу Файаду и индийской журналистке Малини Субраманиам.
Церемония прошла 19 января 2017 г. в Гааге.

Оригинал речи опубликован на сайте Международного ПЕН клуба.

%d1%88%d0%b8%d1%88%d0%ba%d0%b8%d0%bd

Нашему сыну три года. Мы повели его в художественный музей. Ходили по залам и искали на картинах великих мастеров собачек, кошек, птиц, лошадок. На одной картине было изображена беременная Дева Мария. Сын спросил, почему у нее такой большой живот. Я сказал, что там у нее ребеночек и он скоро родится. Мы пошли дальше. Через несколько залов сын побежал обратно – посмотреть, родился ли уже ребенок.

В 1968 году в знак протеста против советских танков в Праге на Красную площадь вышли несколько человек и развернули плакаты «За нашу и вашу свободу». Их тут же арестовали. Мне было тогда семь лет, и я ничего про это не знал. Ничего не узнала об этой акции и вся огромная страна. Судьбы этих людей были загублены, их ждали годы тюрьмы или психбольницы. После развала Советского Союза о них стали писать и снимать фильмы. Их акция стала символом сопротивления, а они сами – героями борьбы за свободу.

Когда открылись ненадолго архивы КГБ, выяснилось, что и другие люди в разных городах необъятной империи тоже протестовали в августе 1968-го и тоже оказались в тюрьмах, но об их протестах и загубленных судьбах вообще никто не слышал. Правозащитные организации на Западе о них ничего не знали, никто не требовал их освобождения. И потом о них не снимали кино и героями они не стали. Им не вручали премии, никто не чокался за их мужество на международных конгрессах ПЕНа. Слава мучеников им не досталась, их просто тихо и незаметно замучили.

Короткое время казалось, что эти смельчаки победили систему и их жертвы не были напрасными. Но победа оказалась иллюзией.

«11 сентября 2016 года ко мне пришел начальник колонии Коссиев с тремя сотрудниками. Они вместе начали меня избивать. Всего избивали за этот день четыре раза, били ногами. После третьего избиения опустили голову в унитаз прямо в камере. 12 сентября 2016 года пришли сотрудники, сковали мне руки за спиной и подвесили за наручники. Такое подвешивание причиняет страшную боль в запястьях, кроме того, выкручиваются локтевые суставы, и чувствуешь дикую боль в спине. Так я висел полчаса. Потом сняли с меня трусы и сказали, что сейчас приведут другого заключенного и он меня изнасилует, если я не соглашусь прекратить голодовку.»

Это отрывок из письма политзаключенного Ильдара Дадина, брошенного в тюрьму за то, что выходил в одиночку к Кремлю и протестовал против войны с Украиной, за «нашу и вашу свободу». На один из пикетов он вышел с плакатом: «Промолчи! А когда завтра придут за тобой – промолчит следующий».

Моя страна, заглотнув воздух в 90-е, опять нырнула в болото страха и молчания.

Потребности в свободе в человеке противостоит не менее сильная потребность в несвободе.

Для моего отца диссиденты, боровшиеся за свободу слова, были не героями, а предателями. Сам он в 17 лет пошел добровольцем на войну защищать родину. Его отца, моего деда, государство убило как «врага народа». Защищая отечество, рабы защищали рабский режим. Ничего нового. Дюренматт в своей пьесе о Древнем Риме сформулировал устами Ромула: „Когда государство начинает убивать людей, оно всегда начинает называть себя родиной“».

Тем, кто борется за свободу, приходится идти не только против репрессивного государства, но и против большей части его населения. Они борются за свободу своего народа, но этот народ в большинстве своем или считает, что они предатели, или, в лучшем случае, что их жертвы бессмысленны. Для тех, кто привык выживать, рассуждения о принципах построения гражданского общества так же актуальны, как правила сервировки праздничного стола для тех, кто стоит в очереди за бесплатным супом. Для большинства само понятие свободы слова дискредитировано и означает вседозволенность зла.

Большинство всегда уверено в своей мудрости и правоте. Мудрость большинства – это накопленный поколениями опыт выживания. Эта мудрость выживших звучит как обвинительный приговор: Погибнуть, защищая родину от врагов, спасти ребенка из горящего дома – это героизм, но кого спасаете вы? Зачем напрасно губить свою жизнь, рискуя свободой, теряя работу и друзей, если все равно ничего не изменится? А главное, жертвуя собой, вы приносите в жертву любимых людей! Кто вам дал право коверкать жизнь своим близким? Вы готовы умирать за то, чего нет – за слова. На одной чаше весов живые люди, которым вы нужны. На другой – слова: свобода прессы, гражданские права, соблюдение конституции. Неужели красивые слова важнее любимого человека? Так могут поступать только инфантильные романтики, у которых не развито чувство ответственности. Готовность умирать за красивые фразы – это затянувшийся юношеский максимализм. Вы фанатики! Вами движет энергия саморазрушения, вы не выросли, чтобы строить свой дом, сажать дерево, отдать ребенку свою любовь. Ведь это так важно – пойти в воскресенье с сыном в музей! Вы ради абстрактных идеалов отказываетесь от реальной жизни. Да вы просто решаете проблему спасения своей души! Ваше геройство – это эгоизм наизнанку. Разве это не эгоизм – спасать свою душу и губить свою семью? Вы просто биологическая аномалия, особая порода людей со сниженным инстинктом самосохранения, это научно доказано! Просто есть тип человека с остро выраженной потребностью стать жертвой. Такие ищут сладость в мученичестве, это всепоглощающая страсть, сильнее любого наркотика. Таких хлебом не корми, дай взойти на эшафот. Позволяя унижать себя, вы чувствуете собственное моральное превосходство. Вы ощущаете себя избранными, лучшими. И только не говорите, что сделали это для нас! Вас об этой жертве никто не просил! А главное, вы – наивны. Верить в то, что на грешной земле восторжествуют свобода, честь, доброта – это все равно, что верить в чудо. Разве можно пустить жизнь под откос за веру в слова, за веру в то, что чудо возможно?

Страх – источник жизни, он также естественен, как дыхание или прием пищи. Это инстинкт выживания. Те, кто жертвует собой за принципы, восстают против самой природы. Для них смысл жизни не в выживании, а в сохранении человеческого достоинства.

Когда Борису Пастернаку в тридцатые годы принесли на подпись письмо с требованием расстрела «врагов народа», беременная жена валялась у него в ногах, умоляя, чтобы он подписал – ради ребенка. Он сказал: «Если я подпишу, я буду другим человеком. А судьба ребенка от другого человека меня не волнует».

Это не героизм, это что-то другое. Невозможность перестать быть собой.

За месяц до своей гибели Борис Немцов сказал в интервью: «Каждый должен сам для себя решить, готов он к рискам или нет. Могу сказать лишь про себя. Я счастлив, что могу говорить правду, быть самим собой и не пресмыкаться перед жалкими, вороватыми властями. Свобода стоит дорого».

Эти люди – не жертвы. Они каждый раз осознанно выбирают себе свободу. Сколько раз имея возможность отказаться от себя, они всегда сами делали свой выбор, даже если выбирали тюрьму и смерть. Они – самые свободные люди.

Элиас Канетти однажды спросил: «Найдется ли среди тех, кто строит свое безмятежное, надежное, покойное академическое существование на жизни писателя, проведшего свою жизнь в нищете и отчаянии, хоть один, которому стыдно?»

У меня ощущение, что все они – и те, кто вышел в 68-м на Красную площадь, и Анна Политковская, и Борис Немцов, и Ашраф Фаядх, и Малини Субраманиам, и многие-многие другие спрашивают нас всей своей жизнью: вам не стыдно?

Эти люди – неудобны, как совесть. Эти люди и их судьбы – живой укор каждому.

Мне стыдно.

Именно потому, что нельзя выразить благодарность и признание всем им, известным и неизвестным, нужно сделать это для конкретных людей, и в лице палестинского поэта и индийской журналистки наше признание, восхищение и благодарность получают все те, кто выходил, выходит и всегда будет выходить на площадь «за нашу и вашу свободу», как бы опасно это ни было. Это благодарность тысячам и тысячам прекрасных мужественных людей, даже если мы никогда не узнаем всех их имен.

«Семь человек на Красной площади — это, по крайней мере, семь причин, по которым мы уже никогда не сможем ненавидеть русских», – написал один чешский журналист о демонстрантах 68-года. Продолжая свою борьбу, даже без надежды на победу, такие люди во все времена и в любой стране делают очень важное дело: они спасают честь своего народа и честь всего человечества. Своей борьбой они оправдывают существование всех нас на этой земле. Они делают это для того, чтобы доказать, что ценности, за которые они страдают – настоящие. Они делают это из любви к жизни. Они это делают для того, чтобы кто-то мог – за них – пойти в воскресенье с детьми в музей, и чтобы мы верили в чудо.

Я снова пойду с сыном в тот музей. Вдруг ребенок родился?

Речь Дженнифер Клемент, Президента Международного ПЕН-клуба на совместной церемонии присуждения премий Oxfam Novib и PEN за свободу высказывания (Гаага, январь 2017)

Оригинал речи опубликован на сайте Международного ПЕН клуба.

jennifer-clement

После того, как в 2006 году Анна Политковская была убита в лифте в подъезде своего дома в Москве, в ее компьютере нашли текст. Она, по всей видимости, написала его к какому-то мероприятию – к митингу солидарности или к церемонии награждения, где Анну собирались чествовать за личную храбрость. Вот конец этой речи:

«Мне мерзка царствующая идеология: “наши” – “не наши”, “свои” – “чужие”.  Если “наш” журналист – то это награды, почет, может, и в Думу пригласят. Именно пригласят – не изберут. У нас нет выборов в парламент – в привычном понимании слова, с борьбой за голоса, с представлением программ, с дебатами. У нас вызывают в Кремль тех, кто в доску “наш”, – и “оказывают честь”: зачисляют в партию Единая Россия со всеми вытекающими последствиями. Если журналист “не наш”, “чужой”, это гарантированное изгойство.

Так что же я, подлая, делала? Я лишь только писала то, чему была свидетелем. И больше ничего».

Мы прочитали этот текст на заключительной церемонии Международного конгресса ПЕН-клуба три месяца назад – в память об Анне Политковской, в десятую годовщину ее убийства. Так, даже не присутствуя рядом с нами, Анна, писавшая правду, остается нашим проводником в этом мире пост-правды. Во времена пропаганды мы все должны снова и снова требовать правды. И Политковская права: в мире, где есть разделение на своих и чужих, правда процветать не может.

Истины открываются благодаря обсуждениям,  обмену мнениями, спорам и взрослению. Свобода высказывания означает свободу не соглашаться, придерживаться спорных точек зрения, признавать сложность противоречий между людьми и не делить их на черное и белое. Это значит иметь смелость признавать собственные ошибки и сознавать свои привилегии, понимать, когда стоит молчать, когда стоит слушать и впитывать, поддерживая и усиливая тем самым голоса других.

Три года назад, когда только началась агрессия России против Украины, еще до оккупации Крыма, тогдашний вице-президент российского ПЕН Центра, Людмила Улицкая, поехала в Киев – встретиться с украинскими авторами. Именно тогда она заявила, что российские писатели хотят поддерживать дружеский диалог со своими украинскими коллегами, потому что всех их роднит сопротивление авторитарным режимам и вера в свободу слова, писательского слова.

Мы – международная ассоциация писателей, и мы всегда должны задаваться вопросом: какова роль литературы, роль слов во времена противостояний?

Приехав в Украину, Людмила Улицкая сказала: «Слова – единственный способ, который у нас есть для построения смыслов и отражения действительности. Российские власти теперь используют слова, чтобы разрушать смыслы. И это, безусловно, преступление против культуры».

Лев Рубинштейн, видный член Русского ПЕНа, сказал так:  «Мы живем в ситуации лингвистической катастрофы. И риторика официальной пропаганды ярко об этом свидетельствует».

Людмила Улицкая была вынуждена покинуть Русский ПЕН  в начале 2015 года, а за последние несколько недель Лев Рубинштейн и чудесная Светлана Алексиевич отказались от членства в Русском ПЕН Центре после того, как их призывы освободить режиссера Олега Сенцова были отвергнуты исполкомом Русского ПЕНа.

Мы должны восхищаться отвагой этих писателей, которые продолжают отстаивать свободу слова перед лицом бесчисленных трудностей. Для свободы слова в России наступило трудное время, надо прикладывать много усилий, чтобы проложить дорогу для правды, той правды, которая помогает защитить писателей и поборников свободы слова, находящихся в опасности и в тюрьме. Таких, как режиссер Олег Сенцов, отбывающий в настоящее время двадцатилетний срок в Сибири. Сегодня мы поддерживаем членов Русского ПЕНа, которые обратились к президенту Владимиру Путину с  просьбой о помиловании Сенцова. Президент Путин, с этой сцены я как Президент Международного ПЕН клуба прошу вас освободить Сенцова, чтобы он мог возвратиться к своей семье – домой в Крым. Для меня будет большой честью пригласить его на наш следующий Международный конгресс, который состоится в сентябре этого года в Украине.

Сегодня особый день – мы выражаем наше уважение тем, кто возвышает свой голос. В этот день надо прислушаться к голосам из прошлого – таким как Анна Политковская и один из лауреатов этой премии Грант Динк, который ровно десять лет назад был расстрелян около редакции его газеты в Стамбуле. Надо прислушаться к словам наших друзей и коллег, которые вдохновляют нас здесь и сейчас. А еще сегодня – время радоваться, что мы можем читать произведения тех писателей, которых мы сегодня награждаем, время делиться их книгами и обретать силы благодаря их словами и труду. Поэтому я с удовольствием прошу вас поприветствовать вместе со мной не просто великого писателя, а еще и истинного защитника свободы слова – Михаила Шишкина.

(перевод с английского Ольги Варшавер)